Бегство. Документальный роман
- Автор: Шраер Максим Давидович
- Язык: русский
- Год: Ридеро
- ISBN: 9785005553164
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Бегство. Документальный роман». Краткое содержание книги:
– Я поймаю машину, мамочка. Скоро буду…
Перебежав через дорогу, я остановил забрызганную грязью салатовую «Волгу».
– Гони, друг, заплачу, – сказал я таксисту каким-то чужим голосом.
Таксист сдвинул кепку на затылок, глянул на меня в зеркальце и кивнул. Из угла рта у него свисала дымящаяся папироса. Несмотря на пробку на Садовом, он гнал где мог и довез меня до дома меньше, чем за сорок минут.
Когда я звонил домой из автомата, отец навещал тяжело больного диабетика, и мы с ним почти столкнулись в дверях. Мама тут же посвятила нас в подробности: звонивший из ОВИРа назвался «Андреевым» и сказал, что мы получим выездную визу «в течение десяти дней». Однако было одно «но». «Андреев» потребовал, чтобы отец отменил демонстрацию протеста.
Сколько же лет мама готовилась к такому разговору с человеком из ОВИРа!.. На плите свистел чайник, а мама рассказывала нам:
– Он потребовал, а я проигнорировала его слова. И говорю ему: «Мы не уедем без моей сестры, матери и племянницы».
Мама в красках описала, как «Андреев» тут же утратил всю свою ледяную вежливость:
– «Вы нам не указывайте, что нам делать!» – разъяренно рявкнул он и бросил трубку. Но по его голосу мне показалось, что они сдались, – добавила мама.
Вот и все, казалось бы, дело решенное. После девятилетнего ожидания нам наконец-то дают разрешение на выезд. В такие минуты часто ощущаешь нечто похожее на пустоту. И сам себе удивляешься. Теперь нам предстояло окончательно вырвать свои собственные корни и совершить то, к чему так давно готовились, но, видно, так и не приготовились. В то время мы не могли знать, что разрешения на выезд, которые поздней весной 1987 года были даны старым отказникам, положили начало новой волне еврейской эмиграции. Только в одном апреле разрешение получило свыше 700 человек, в основном отказники со стажем. Потом волна стала подниматься с каждым месяцем, и всего в 1987 году эмигрирует почти 8000 евреев. А в последующие три года количество эмигрантов возрастет в геометрической прогрессии. В 1990 году, последнем полном году советского режима, более 200 000 еврейских эмигрантов покинет страну…
Несмотря на звонок из ОВИРа, отец не собирался отменять демонстрацию. «Вот получим открытку, тогда поверю», – повторял он. Под «открыткой» отец подразумевал почтовое извещение к оплате выездных виз, которое из ОВИРа присылали простой почтой. 10 апреля отец провел первое из заявленных чтений. Мы поехали в центр на нашем белом жигуленке, разрисованном весенней городской грязью. Свернули с улицы Горького, оставив позади памятник Пушкину и полуденных фланёров на Тверском бульваре. Улица Воровского, на которой располагалось Правление Союза писателей, теперь вновь обрела свое историческое название, Поварская. Она соединяет начало Нового Арбата (бывшего Калининского проспекта) и Садовое кольцо. В прошлом «улица аристократов», в поздние советские те годы улица Воровского считалась в Москве одним из самых престижных адресов. Мы миновали Институт мировой литературы, Театр-студию киноактера и музыкальное училище им. Гнесиных. Более старая часть Правления Союза писателей СССР размещалась в желтом дворце с белыми колоннами – легендарной московской резиденции князей Долгоруких. Это здание, известное также как «усадьба Соллогуба» (по имени более позднего владельца), было построенное в конце 18-го века и по всей видимости послужило прообразом дома Ростовых в «Войне и мире». ЦДЛ, Центральный дом литераторов, куда в детстве я нередко ходил с отцом, располагался в здании более современной постройки, соединявшемся с бывшим дворцом Долгоруких. В ЦЛЛ обычно входили с улицы Герцена (Большой Никитской), а не с Воровского (Поварской).
Мы вошли во двор Союза писателей через кованые ворота. По правую руку осталась редакция «Дружбы народов», одного из главных московских ежемесячных журналов. Отец когда-то там печатался и получил литературную премию за переводы литовской поэзии, соучредителем которой были «Дружба народов» и «Литературная газета». Все это осталось позади, уплыло в прошлое, наше отказническое прошлое. От ворот, через просторный двор с пожухлой прошлогодней листвой и голыми деревьями, к скверу и памятнику Толстому вела дорожка. Памятник был поставлен в послевоенные советские годы. Толстой-тяжелоатлет сидел на постаменте-кресле, облаченный в широкую крестьянскую рубаху со стальными складками. Сидел спиной к классическому фронтону на фасаде старинного дворца.