Бегство. Документальный роман
- Автор: Шраер Максим Давидович
- Язык: русский
- Год: Ридеро
- ISBN: 9785005553164
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Бегство. Документальный роман». Краткое содержание книги:
Отец встал на некотором расстоянии от памятника, лицом к Толстому и к окнам Правления Союза писателей. Перед ним полукругом выстроились около двадцати слушателей, среди которых была и мама. В этой группе поддержки выделялись лица отказников, несколько иностранных журналистов, и два или три неизвестных наблюдателя. Моя семидесятитрехлетняя бабушка Анна Михайловна, которая никогда раньше не участвовала в отказнических акциях, находилась стояла среди слушателей, нервно теребя в руках коричневую сумочку. Неподалеку во дворике припарковалась милицейская машина, а рядом – черная «Волга» без опознавательных знаков. Чуть поодаль заняли позицию крепкие парни в штатском, со сложенными на груди руками и отсутствующим выражением лица. Я встал за спиной у отца, прикрывая его от возможного нападения. Отец читал фантеллу «В камышах», в которой рассказывалось о группе диссидентов и изгоев, каждый год собирающихся на курорте в «Чухонии». Текст искрился вспышками афористичного черного юмора, и я помню, как от души смеялся Бенгт Эрикссон, шведский дипломат и переводчик русской литературы. Чтение завершилось без столкновений с представителями властей.
Между тем ОВИР молчал. После звонка неведомого «Андреева» никакого официального извещения не последовало. Почтальонша к нам в квартиру не звонила. По два раза в день мы проверяли почтовый ящик в вестибюле подъезда, но открытки все не было и не было. Накануне еврейской Пасхи мы узнали, что Рабби Филдс организовал публикацию стихотворения моего отца «Монолог Лота к жене» в моем переводе на английский. Стихотворение вошло в приложение к пасхальной Агаде за 1987 год, и его читали в реформистских синагогах в США и Канаде. Я страшно радовался и тому, что стихи отца обрели новую аудиторию, и тому, что нелегально пересекший границу текст перевода стал моей самой первой публикацией. Незадолго до Пасхи родителей пригласили на Сейдер в особняк «Спасо-Хаус», резиденцию американского посла. Тогда на эту должность только-только назначили Джека Ф. Матлока. Его предшественник, Артур А. Хартман, бывший американским послом в СССР с 1981 по 1987 год, лично приложил большие усилия для облегчения участь отказников. «Приглашаем Вас на Пасхальный ужин – Сейдер. Понедельник, 13-го апреля 18:45. Спасопесковская пл. 10» – было написано в приглашении от посла, которое заканчивалось тогда еще загадочным заклинанием «R.S.V.P.» и телефонными номерами.
Спасо-Хаус располагался в центре старой Москвы, неподалеку от Арбата и Садового кольца, и получил свое название благодаря адресу – Спасопесковская площадь, 10. Родители раньше уже бывали там на показах фильмов и на концертах, но никогда еще не получали от американского посла личных приглашений на пасхальный ужин. С этого мероприятия они вернулись, окрыленные новой надеждой. На ужине присутствовал сам госсекретарь Джордж П. Шульц. Он сидел за столом в кипе и делил пасхальную трапезу с отказниками, среди которых были наши друзья, знаменитые отказники Владимир и Мария Слепак; Иосиф Бегун, недавно освобожденный из заключения; Александр Лернер, автор «Основ кибернетики» и всемирно известный ученый; Александр Брайловский, бывший узник Сиона и последний редактор подпольного журнала «Евреи в СССР»; героиня отказа, бывшая узница Сиона Ида Нудель и пианист Владимир Фельцман. Для родителей этот вечер был вехой в борьбе за выезд, и я страшно ими гордился.
Мы старались набраться терпения, но уже изнемогали от беспокойства. Следующие две недели почти не отложились у меня в памяти. Помню лишь одну любопытную подробность. В те дни в Россию приехал с сольными концертами знаменитый пианист Владимир Горовиц. Маэстро было уже восемьдесят два года, и он не был в России шестьдесят один год с тех пор, как эмигрировал. Вокруг концертов Горовица в Большом зале Московской Консерватории поднялся невероятный ажиотаж. Перекупщики взвинтили цену на билеты до 50—60 рублей, вдесятеро выше официальной. Америка приехала к нам в облике бывшего русского еврея, а мы все пытались эмигрировать из России.
Был уже конец апреля, московская весна в полном разгаре, а мы до сих пор так и не получили официальное извещение из ОВИРа. Родители уже подумывали, что звонок из ОВИРа был просто уловкой органов, рассчитанной на то, чтобы прервать выступления-демонстрации моего отца. И вдруг из ОВИРа опять позвонили, и на этот раз родителей вызвали на прием в контору. Чиновник, который их принял, «предложил» им еще раз подать все документы на выезд. Это означало сызнова собирать огромное количество справок и прочих бумаг, и весь процесс подачи и пересмотра грозил затянуться на несколько месяцев. Теперь родители ясно понимали, что власти ими манипулируют. «Что вы нам морочите голову? – возмущенно спросил отец у ОВИРовского чиновника. – Вы же прекрасно знаете, что у нас ничего не изменилось. У вас в руках наше дело, и вам известно все, чтобы нас выпустить».