Бегство. Документальный роман
- Автор: Шраер Максим Давидович
- Язык: русский
- Год: Ридеро
- ISBN: 9785005553164
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Бегство. Документальный роман». Краткое содержание книги:
К моменту отъезда наша библиотека насчитывала около пятисот томов. Я перебрал их и разделил на три части. Первая – книги, которые придется оставить; главным образом это были переводные издания зарубежной литературы и книги на английском. Отдельно были отложены книги, которые нам не позволят ни вывезти с собой, ни переправить почтой – редкие издания и книги с дарственными надписями, подаренные авторами отцу. Им суждено будет отправиться за океан по дипломатическим каналам, и в итоге к нам вернутся далеко не все из них. Наконец, отдельно лежала русская классика и лучшие книги советских авторов. Книги, без которых мы не могли обойтись.
Относительно вывоза книг существовал запутанный и сложный, поистине византийский кодекс правил и ограничений. Считалось, что книги – «наше культурное богатство» и не все они подлежали вывозу, хотя иностранцы могли свободно купить эти же самые книги в «Березке» и увезти их с собой за границу. Для советских граждан действовали иные правила. На книги, автоматически не разрешенные к вывозу, нужно было получать особое разрешение в специальном отделе Ленинской библиотеки (ныне Российская Государственная библиотека.)
За недели, предшествовавшие отъезду, я побывал в Ленинке раз десять, а то и больше. Помню тесную приемную, в которой ждали своей очереди книголюбы, большинство из них – евреи, уезжавшие из СССР. Книги на экспертизу разрешалось приносить только небольшими партиями. Приходилось каждый раз тащить из дома битком набитую ГДР-овскую клетчатую сумку на колесиках, с которой я летом буду ходить за провизией на Круглый рынок в Риме. Перед тем, как зайти в приемную, я раздавал книги друзьям, приезжавшим к заранее назначенному времени. Каждый из нас входил в кабинет экспертизы отдельно, предъявлял заполненный бланк и паспорт и прикидывался, будто это его или ее книги. Примерно на пятом-шестом рейсе главная инспекторша, элегантно одетая рыжеволосая дама с прической-узлом (и почему это все советские чиновницы так укладывали волосы?) вышла из своего кабинетика и подошла к стойке.
– Я вижу, что вы тут проворачиваете. Приводите своих друзей, а они сдают ваши книги на экспертизу, – сказала она.
– А какая разница? – спросил я, уже не пытаясь умиротворить советских шавок.
– Какая разница? – переспросила инспекторша металлическим голосом.
– По-моему, никакой, – продолжал я. – Книги и книги. И вообще, у вас перестройка, так что давно пора отменить эти дутые правила.
– Не надо меня учить перестройке! – взвизгнула инспекторша, да так громко, что друзья, поджидавшие меня в приемной, неминуемо должны были ее услышать.
Однако по закону она не имела права помешать им приносить книги на экспертизу, а доказать, что все эти книги мои, тоже не могла, поэтому мы всей компанией возили книги к ней в кабинет еще недели две.
За эти недели мы с родителями на всю оставшуюся жизнь нахлебались несуразности советской жизни. И почему-то немалая часть нелепых ситуаций оказалась связана с нашей домашней библиотекой. Как-то раз нам домой позвонил какой-то незнакомец, представился другом такого-то и такого-то (который, в свою очередь, был приятелем нашего знакомого отказника) и спросил, нельзя ли посмотреть книги, которые мы продаем. Он приехал в тот же вечер, в руках у него был большой черный футляр. Я был дома один и пригласил таинственного музыканта в кабинет к отцу. Он оказался виолончелистом известного московского оркестра. Евреем он не был, эмигрировать не собирался, но страстно интересовался эмигрантскими авторами и русскоязычными книгами и журналами, изданными на Западе.
– Я заплачу сколько скажете, – объявил он, вытаскивая из нагрудного кармана пачку купюр, – только продайте их мне. Вам они уже ни к чему, вы ведь уезжаете и с собой их не заберете, а я вот остаюсь.
Виолончелист облизнулся, словно голодный книгоед, и указал на полупустые полки, где уже успел углядеть номера журнала «Континент» и антологию эмигрантской поэзии «Третья волна». Расплатившись и получив в придачу израильское издание романа Йозефа Рота в русском переводе, музыкант упаковал книги в твердый виолончельный футляр и бережно защелкнул застежки.