Начало Руси. 750–1200

Но это было тактическое отступление. На будущий год Давыд Святославич был переведен в Смоленск, Новгород вернулся к сыну Владимира Мстиславу (который временно сидел в Ростове), а Олега изгнали из Чернигова объединенным ударом Владимира и Святополка. Предлогом послужил отказ Олега примкнуть к ним в походе против половцев: ведь если он хотел принадлежать к ближнему кругу, то должен был не только пользоваться соответствующими правами, но и нести обязанности. Но, несмотря на поражение, Олег отказался вступать в переговоры или снять свои территориальные требования. Он отправился в земли, которые считал второстепенными владениями Чернигова (а значит, и его семьи) на северо-востоке и там, начиная с лета 1096 г. и до конца 1097 г., непрерывно воевал с сыновьями Мономаха. Один из них даже погиб в битве за Суздаль.[589] Таким образом, Любечский съезд князей являлся реакцией на ширящееся кровавое столкновение интересов и притязаний внутри клана, а не рутинной ратификацией стандартных правил престолонаследия.

Если на войне Олег постоянно терпел поражения, то при заключении мира ему повезло больше. Мономах уступил ему Чернигов как отчину Святославичей. Впрочем, Олегу не дали вполне торжествовать. Предложенная ему сделка подразумевала, что он согласится с присутствием в Чернигове своего более покладистого брата Давыда.[590] В том, что касается подвластных им городов и семейных интересов ближнего круга князей, достигнутый в Любече компромисс был несомненной удачей. Крупный кризис разрешился мирным путем, и до конца правления Святополка в Киеве (1093–1113), судя по источникам, не было сколько-нибудь серьезных поползновений нарушить согласие.

Это была самая простая часть дела. Зато вне ближнего круга происходили серьезные процессы перемен. В последней четверти XI в. наблюдался заметный сдвиг центра тяжести споров, явное усиление активности князей за пределами оси между Новгородом на севере и Тмутараканью на юге — на западных и северо-восточных землях.

В первой половине XI в. правящий дом ограничивался лишь формальным присутствием на северо-востоке. Расположенные там города — Ростов, Суздаль и Муром, куда назначали младших родичей, были малодоступны и иногда с трудом держались в окружении редкого, но чуждого населения. Естественными географическими и экономическими центрами притяжения для них были Новгород и Балтийское море, а не Киев. От юга эти города были отрезаны землями не поддавшихся ассимиляции и неприветливых вятичей, поэтому безопаснее был кружной путь — от верховьев Днепра через Смоленск. Между 1015 г. и концом 1080-х гг. «Повесть временных лет» лишь дважды упоминает об этих землях, и оба раза в связи с выступлениями непокорного местного населения. В 1024 г. «въсташа волъсви в Суждали Бѣ мятежь великъ и голодъ по всей той странѣ; идоша по Болзѣ вси людье в болгары, и привезоша жито, и так ожиша». И Ярослав ходил усмирять этот «мятежь».[591] В середине 1070-х гг. Ян Вышатич, собирая дань вдоль рек Ростовской земли, также встретил волхвов, возмущавших народ. В 1070–1080-е гг. была даже предпринята попытка создать Ростово-Суздальскую епархию, но направляемые одна за другой христианские миссии терпели неудачи, и по крайней мере один из священников, Леонтий, был якобы убит местными жителями. Поэтому кафедра здешнего епископа пустовала свыше полувека.[592]