Жанна – Божья Дева [litres]

И тут опять оказалось, что английское владычество во Франции трещит по всем швам: едва вернувшись в Париж, Бедфорд должен был оставить в столице сравнительно небольшие, главным образом французские силы – не больше 2000 человек, по Жану Шартье, а по парижским известиям, ещё гораздо меньше – и спешно идти со всем остальным войском спасать Нормандию, которая оказалась под угрозой: перед появившимися там арманьякскими силами (может быть, коннетабля де Ришмона) ключ к Нормандии, Эвре, капитулировал, как это делалось, «на срок». Бедфорд как раз успел прийти раньше, чем срок истёк, и капитуляция должна была вступить в действие; но, спасая Нормандию, он опять оставил Париж в критическом положении.

Едва Бедфорд отступил от Монтепиллуа, как опять город за городом начали сдаваться Карлу VII. Санлис сделал это в тот же день. На следующий день, 17-го, ему принесли в Крепи ключи Компьени. 18-го он вступил в этот город, образовавший на пути из бургундской Фландрии в Париж «барьер», который теперь уже устоит вопреки всему и решит окончательно исход Столетней войны. В тот же день, 18 августа, население города Бове встретило герольдов Карла VII криками «Да здравствует король Франции!»; епископ Бовезский, известный нам университетский лидер Пьер Кошон, ныне член Совета короля Англии, уже бежавший в июле из Реймса, теперь едва успел бежать из своей епархии.

Несмотря на то, что месяц прошёл со дня коронации и половина этого времени потеряна, порыв ещё продолжается. Весь север и весь Иль-де-Франс ещё могут быть быстро освобождены, и тогда Париж со своим гарнизоном не продержится долго. По рассказу Персеваля де Каньи, Девушка говорит герцогу д’Алансону: «По-моему, наш король теперь слишком доволен милостью, которую послал ему Бог, и ничего больше не хочет предпринимать». И она теперь поступает так, как заранее написала городу Реймсу: она сговаривается со своим «милым герцогом» о том, чтобы так или иначе повести армию на Париж.

Все мысли Карла VII действительно сосредоточены только на одном: на переговорах, которые Режинальд Шартрский ведёт в Аррасе. В самом Аррасе население твёрдо уверено в том, что Карл VII фактически уже победил; жители приходят к его канцлеру и просят для себя амнистии; разумеется, Режинальд обещает им амнистию и всё что угодно; но в то же время, так и не понимая, какая за ним стоит сила, Режинальд обещает также всё что угодно представителям Филиппа Бургундского.

Устами своих дипломатов победоносный и только что коронованный король Франции выражает своё согласие на всё: он готов принести в унизительной форме извинения за убийство Иоанна Неустрашимого; готов на всё время своей жизни освободить своего надменного вассала и всех его подданных от всех обязательств по отношению к короне; готов оставить ему всю территорию, которую тот захватил, и уступить ему ещё несколько городов; готов дать ему заложников и любые гарантии исполнения будущего договора; готов теперь же вступить в мирные переговоры и с Англией, соглашаясь заранее уступить ей всю Гюйень до Дордони.