Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

В результате королевскую армию пришлось разделить на три части: одна действовала в Шампани (под командованием Гиза), другая — в Иль-де-Франсе (под командованием д'Оверня) и третья — в Нивернэ (под командованием маршала Монтиньи). Армия Гиза насчитывала да 10–11 тыс. пехоты (швейцарцы и только что набранные французские полки) и 2,5 тыс. человек кавалерии. Ее должны были усилить ландскнехты и рейтары Шомбера[964] (которые успели достичь только границы, так как с убийством д'Анкра война моментально прекратилась). Армия в Пикардии и Иль-де-Франсе состояла примерно из такого же количества пехоты и 2 тыс. всадников. Кроме швейцарцев в ней была фландрская пехота.[965] Армия Монтиньи сперва состояла только из легкой кавалерии и двух пехотных полков; затем она была усилена до 9 тыс. человек.[966]

Военные действия, в точном смысле слова, развернулись на ограниченной территории: в северо-восточном углу Шампани (между Ретелем и Седаном), в северной части Иль-де-Франса и в смежных районах Пикардии (от Суассона до Сен-Кантена) и в Нивернэ. Но передвижения королевских войск происходили по всей северо-восточной части Франции, и население тяжело страдало от постоев и грабежей. Юго-запад был ареной враждебных действий ларошельцев и д'Эпернона. Расставленные в городах королевские гарнизоны оплачивались из местных средств.[967] Вследствие этого война в той или иной мере ложилась тяжелым бременем на всю страну.

Особенно обеспокоено было правительство подозрительным поведением гугенотов. Еще в январе стало ясно, что с присоединением Беарна необходимо подождать, так как оно было совсем не ко времени.[968] Позиция гугенотов становилась все враждебнее, и в начале февраля они решили созвать в Ларошели окружное собрание. «Народ (в Ларошели) с яростью добился этого, и городской совет не посмел воспрепятствовать».[969] Правительство, так же как и ларошельский муниципалитет, не решилось запретить это собрание, хотя оно созывалось явно не для мирных целей. «Раз идет война, — говорили от имени партии гугенотские гранды, — то и мы будем вооружаться».[970] Позиция гугенотских городов была двойственной. Общее смятение умов в связи с тем, что большинство населения отделяло короля от правительства д'Анкра, коснулось и гугенотской буржуазии, но все же подвинуть ее на открытое выступление было нелегко. Отражая ее настроения, Дюплесси-Морне в письмах к прежним государственным секретарям все время указывал на несвоевременность войны в неспокойной стране и заклинал пощадить бедный народ, «которому стало уже совсем невмоготу».[971]