Электронная книга - «Первые из нас (СИ)». Краткое содержание книги:
— Но ты не хотел впутываться в политику, — тихо проговорил я. В груди что-то болезненно сжалось, будто в ожидании приговора.
— Я знаю. Но есть вещи поважнее того, чего мы хотим, — он мягко провёл большим пальцем по моей щеке. Это прикосновение отозвалось мурашками по коже, а от его глубокого тихого голоса у меня участился пульс.
— Значит ты тоже… — я хотел было задать заветный вопрос, но его палец лёг на мои губы и прервал меня.
— Я сказал все, что хотел.
Проблеск надежды угас. Я понял, что разговор окончен.
— Сегодня же распоряжусь, чтобы тебя обследовали, — сказал Фритц. Лицо его снова сделалось непроницаемым, а тон — привычно резким.
Я прикусил губу и отвёл взгляд, чтобы он не увидел, как мне было больно. Взгляд мой упал на ворота Штаба.
— Почему они открыты? — спросил я.
— Что? — не понял Фритц, затем посмотрел туда же и вдруг напрягся. — Так быть не должно.
Он жестом велел мне оставаться на месте, а сам направился ко входу, доставая пистолет из кобуры. Плавно, как хищный зверь, он подкрался к воротам и заглянул внутрь. Затем поза его чуть расслабилась, и он опустил пистолет. Я облегченно выдохнул.
А потом услышал выстрел.
====== Часть 7 ======
Порой в своих кошмарах я все ещё переживаю события того утра. Лицо Фритца Крюгера, искаженное болезненной судорогой. Его медленно оседающее на пол тело. Чей-то отчаянный вопль — я не сразу понял, что это мой собственный голос. То, как я бросаюсь к нему, когда из ворот Штаба выбегают несколько человек в форме с эмблемой Сената; одни склоняются над Фритцем, другие наваливаются на меня. Я не помню, сколько их было, не помню их лиц и того, что происходило вокруг. В тот момент я видел только, как расплывается большое багровое пятно на его плече.
Мне кричали, чтобы я лёг лицом к земле и не шевелился, но я продолжал рваться к его неподвижному телу. Кого-то из нападавших я даже успел отпихнуть, но потом получил мощнейший удар в лицо. Мне заломили руки за спину, повалили и принялись избивать.
Следующие несколько часов были наполнены ослепляющей болью. Какое-то время я валялся на полу движущегося фургона и, сплевывая кровь, глядел на чьи-то ботинки прямо у моего лица. Затем меня рывком подняли и куда-то поволокли. Я помню стук подошв в гулких коридорах, лезг решёток, резкие команды и металлический привкус во рту. Но что они мне говорили и какие задавали вопросы — я уже не запомнил. Возможно, они слегка перестарались: я почти не различал слов, кровь застилала глаза, а в мыслях было только мертвенно бледное лицо Фритца. Меня били, допрашивали, светили в лицо лампой, обливали водой, снова били, когда не получали ответ. И когда, наконец, поняли, что я бесполезен, то забросили в узкое темное помещение с решёткой во всю стену.
Там я выплюнул выбитый зуб и меня вырвало кровью, а затем, окончательно обессилев, свернулся на полу и забылся в полусне.
Очнулся я от того, что кто-то настойчиво повторял мое имя и тряс за плечо.
— Алиссен Майер! Эй, Майер! Подъем!
Я инстинктивно сжался, приготовившись к очередным побоям, но звавший меня солдат приказал подняться и выйти из камеры.
Каждое движение отзывалось дикой болью. Лицо опухло, нос не дышал, сильно тянуло внизу живота. Я с отвращением ощутил, что мои штаны промокли. Но больший ужас, чем мысль о том, что я потерял Фритца, мне ничего уже не могло внушить. Я покорно встал (это далось мне не сразу из-за наручников и головокружения) и направился туда, куда указал солдат.
— Продержись ещё немного и все закончится, — шепнул он, когда я, тупо глядя перед собой, прохромал мимо. Сбитый с толку, я остановился и попытался посмотреть ему в лицо, но тот шикнул и подтолкнул меня в спину прикладом.
— Шагай вперёд! Не останавливайся.
Мы вышли в коридор и направились к посту охраны.
— Сержант Фогель. С приказом о переводе задержанного Майера в депортационный лагерь.
Постовой хмуро взглянул на нас и взял у моего сопровождающего какую-то бумажку. Я услышал о депортации, но то ли на тот момент смысл этого слова до меня просто не дошел, то ли мне было все равно. Я ничего не почувствовал. Мое рассеянное внимание было обращено на включённый экран телевизора, где в новостной студии двое ведущих сидели и обсуждали произведённый накануне арест главарей террористической организации, именуемой «Сопротивление». Позади на большом экране располагались фотографии Фрица, Катрины и других членов совета. До ушей донеслась странная фраза, которая не смогла ускользнуть от моего заторможенного восприятия.
«…именно они повинны во вчерашнем подрыве метеокупола. Напоминаем, что данный террористический акт лишил большую часть города обогрева и заставил замерзающих горожан просить убежища у Сената. О том, как получить убежище, какие документы следует предоставить и что можно взять с собой, мы расскажем далее…»
«Мрази, — подумал я. — Это же вы его и отключили. Фритц опасался этого… Так нечестно, что теперь его имя будет ассоциироваться у людей с чем-то подобным. Он не заслужил этого. Он старался сделать жизнь граждан лучше!»
Мне вручили какой-то сверток. Я тупо уставился на него и не сразу понял, что это мой собственный рюкзак. Затем солдат по фамилии Фогель набросил мне на плечи массивную утеплённую накидку и подтолкнул к выходу. Не деревянных ногах я шагнул в открытую дверь и оцепенел от обжигающе ледяного воздуха.
— Пошли, пошли, — поторопил меня солдат. Он повел меня к фургону, помог в него залезть и даже усадил на сиденье.
— Х-холодина собачья, — ворчал он, заводя двигатель.
Датчик температуры в фургоне показывал минус пятьдесят два градуса по Цельсию. «Вот что такое жизнь без метеокупола», — пронеслось в моей опустошённой голове. Сознание упорно не хотело возвращаться в реальность, предпочитая проваливаться в забытье. Поэтому, едва фургон тронулся с места, я привалился к стенке и отключился.
— О, боже! — взвизгнул тонкий женский голос над самым моим ухом. С большим трудом мне удалось разлепить опухшие веки. Я лежал на чём-то вроде кушетки, а надо мной стояли двое человек. Из-за слепящего света потолочных ламп я различал только силуэты. — Бедняжка... Я за врачом!
Один из силуэтов развернулся и убежал. В ту же секунду хлопнула дверь, и вошёл кто-то ещё.
— Ханс, какого черта ты здесь делаешь? Ты же должен дежурить в тюрьме! — возмутился вошедший.
— Так и есть, Анри, но это был приказ Крюгера — привезти этого парня сюда, чего бы мне это ни стоило.
— Да кто он вообще такой?
— Не знаю, но едва командир пришёл в себя, то сразу спросил про Алиссена Майера. Позже выяснилось, что его задержали, и надо было по-тихому привезти паренька сюда.
— Черт, черт! — в голосе вошедшего слышалась паника. — Крюгер должен был понимать, чего стоит такое решение! Тебе же теперь туда нельзя, ты похитил задержанного!
Наконец происходящее начало до меня доходить. Я дёрнулся, зашипел от боли и сел.
— Молодой человек, как вас там по имени, лучше лежите, — раздраженно сказал низкорослый лысеющий мужчина в очках, которого назвали Анри. — Сейчас Марта приведёт врача.
Рядом с ним стоял сержант Фогель, который привёз меня сюда.
— Фритц… — с трудом произнес я, обращаясь к нему. Лицевые мышцы слушались отвратительно, я словно разучился говорить.
— Я Ханс, — ответил он, явно испытывая неловкость.
— Нет, — я облизнул воспалённые губы, — Ф-фридрих Крюгер… он жив?
— А-а… — он понимающе кивнул. — Да, его прооперировали в тюремной больнице. Пулю извлекли, жить будет. Он мужик крепкий.
Я закрыл глаза и снова упал на кушетку. Рот растянулся в безумной улыбке. Живой! Фритц живой!
— До суда уж точно доживет, — проворчал Анри. — А там что будет с Сопротивлением и всеми нами, я даже представить боюсь.
— Что это з-за место? — я уже понимал, что оказался не в депортационном лагере.
— Ханс, ты что, не сказал ему, куда вез? — выгнул брови Анри.
— Да он как-то не спрашивал… — сконфуженно ответил сержант Фогель.
— Это убежище. Одно из самых крупных и безопасных, между прочим. В основном здесь живут семьи тех, кто работал в Штабе, входит в Совет или являются агентами Сопротивления под прикрытием — как Фогель, например. Так что тебе повезло. Здесь достаточно припасов, несколько оборудованных врачебных кабинетов и прекрасная система отопления. Меня зовут Анри Паскаль, и я здесь начальник, — произнёс он, раздуваясь от важности. Едва его речь закончилась, двери распахнулись и вошли двое: худенькая кудрявая девушка и молодой, серьезного вида мужчина с бородкой. Оба они были в белых халатах.