Электронная книга - «Первые из нас (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты знал, на что шёл, — проворчал Фритц, но остановился и принялся озираться в поисках укрытия.
Где-то натужно выла сирена, в ближайших домах не горело ни одного окна: близился рассвет. Мы были уже на окраине Города, и до старых лабораторий оставалось совсем немного. Я посмотрел на прозрачнее изумрудное небо, на бескрайнюю россыпь звёзд и почувствовал, как темнеет в глазах.
— Черт! Вот дерьмо! — прошипел я, уже зная, что это означает.
— Алиссен?
В ушах зазвенело, колени подогнулись. Голос Фритца, повторяющий мое имя, звучал, как сквозь вату. Я прикрыл глаза — кажется, всего на секунду — и очнулся уже лежащим на земле.
— Что с тобой, мать твою? — его голос показался мне испуганным и раздражённым.
— Хотел бы я знать, — я ухватился за протянутую ладонь и поднялся. — Но это одна из причин, по которым мне хочется поскорее завершить начатое.
— Ты болен? — резко спросил он.
— Я не знаю! Но чувствую я себя очень странно в последнее время.
— «Странно», — фыркнул он. — А выглядишь так, будто собрался помирать. Исхудал, блюешь по утрам. Почему ты ничего не сказал мне раньше? Я бы привёл врача!
Я сконфуженно молчал в поисках ответа. Меньше всего я ожидал от него каких-либо эмоций по этому поводу. Фритц довольно грубо пихнул мне своё плечо, и мы заковыляли к лесу, за которым располагались заброшенные кварталы. Впереди находилась старая подстанция, уже недействующие лаборатории и общежития, а также исследовательский центр. Именно здесь учёные впервые ступили на поверхность Винтерры и приступили к изучению планеты. В предрассветных сумерках фасады зданий блекло различались среди деревьев, звёзды над ними постепенно гасли и силуэты окружающих гор виднелись все отчетливее. Здесь уже можно было не опасаться преследования: вряд ли патрульные в конце смены горят желанием рыскать по необитаемой части города. Я посильнее натянул шапку и капюшон. Свежий морозный воздух вернул бодрость, и я больше не нуждался в помощи Фритца.
— Спасибо, дальше я сам.
Он сердито уставился на меня.
— Ну уж нет. Ещё не хватало, чтобы ты свалился где-то в лесу. Я пойду с тобой, пока не закончишь.
— Я имел в виду, что могу идти самостоятельно, — улыбнулся я. — Черт возьми, Фритц, я просто не знаю, что сказать. Я очень благодарен за то, что ты пошел со мной.
Тот отмахнулся. У меня в голове было столько разных мыслей, что я на минуту забыл, куда и зачем иду. Все они крутились вокруг моего спутника, от которого, казалось, за несколько метров разило неприязнью. Я не понимал, отчего он так бесится: от того, что пришлось тащиться со мной в ночи куда-то через полгорода, либо от того, что он был замечен в неравнодушии к моей судьбе. Я дал себе обещание посмаковать эту мысль позже, когда вновь окажусь в тепле и безопасности. А пока решил сосредоточиться на поиске нужного места. Благо с каждой минутой становилось светлее и светлее, и цель нашего путешествия вырисовывалась все яснее. Небольшой, возвышающийся над острыми верхушками деревьев утёс был уже совсем рядом: оставалось только обойти его и подняться. Где-то полчаса мы молча шли, и я слышал лишь, как хрустят иголки под нашими подошвами. Пахло свежестью и морозом. И вот наконец земля перестала идти в подъем, деревья расступились, и мы оказались на вершине.
— Ну, как тебе тут? — спросил Крюгер, слегка запыхавшись.
Я поёжился от холода и огляделся. Совсем рядом, буквально за деревьями, находилась граница, где метеокупол соприкасался с землей и практически не грел.
— Неплохо.
Я подошёл к краю обрыва и снял рюкзак. От холода руки слушались плохо, и я подышал на них, прежде чем расстегнуть молнию. Затем бережно размотал вазу, снова повернулся к краю и открыл крышку.
С полминуты я молча смотрел на панораму Города в обрамлении занесённым снегом скал. Город светился зеленоватым светом, небо светлело и наступал новый день. Я опустил глаза. Все, что осталось от моего самого родного человека, было в этой маленькой синей вазе.
— Я не знаю, что нужно говорить в таких случаях, — мой голос предательски дрогнул.
— Я тоже не силён в этом, — произнёс из-за спины Фритц. — Как давно ее не стало?
— Полгода назад. Я чувствую себя последней свиньей, что не сделал этого раньше.
— Ты прилетел уже после этого? — спросил Фритц. Его голос был непривычно тихим и спокойным.
— Да. Я бросил стажировку и сразу же вылетел. Спешил так, словно это могло что-то изменить. Я мог, как член семьи, переехать к ней в любое время, но мы решили, что мне следовало полностью закончить учебу. Если бы я знал…
— Тебе бы не было легче, Алиссен.
Мы помолчали. Наверно, он был прав. Мы с мамой были хорошей семьей. Без скандалов и серьёзных разногласий. Мы давали друг другу достаточно свободы, пропадали на работе, учебе или в делах, но в ее любви и поддержке я всегда был уверен. Надеюсь, и она тоже.
— Мама, ты была моим солнцем. Ты подарила мне жизнь, и… без тебя мне очень холодно. — Слезы покатились по щекам. — Я люблю тебя.
Мне на плечо легла широкая твёрдая ладонь. Я шмыгнул носом, непослушными руками наклонил урну и позволил праху тонкой струйкой рассыпаться по ветру. «Лети, мой ангел. Ты сделала многое, чтобы эта планета стала для нас вторым домом. Пусть так и будет».
Рука Фритца все еще лежала на моем плече.
— Я потерял родителей примерно в твоём возрасте, — негромко произнёс он. Я затаил дыхание: он никогда мне ничего о себе не рассказывал.
— Как это случилось? — осторожно спросил я.
— Мои отец и мать были пилотами в первых экспедициях на Винтерру. Это было еще в те времена, когда перелёт занимал восемь месяцев вместо полутора.
— Пилотами? Ничего себе. Возможно, они были знакомы с моей мамой.
— Может быть. Но впервые они сюда прилетели задолго до нее.
— Какими они были?
Фритц усмехнулся.
— Занятыми. Я полдетства провел в космосе. И даже родился на борту, по пути с Винтерры на Землю.
Мои губы дрогнули в улыбке. Мне знакомо это. Дети первооткрывателей…
— Но они были хорошими родителями, — продолжил Фритц. — Делали для меня все, что могли. Им “повезло” лететь в том самом корабле, который столкнулся с астероидом.
— «Снежная буря», — вспомнил я название той злополучной миссии.
— Именно. Так что мне и попрощаться было не с чем. Порой мне очень их не хватает.
Я обернулся и крепко сжал его руку в своей. Фритц глядел куда-то вдаль, на Город, но когда я повернулся, он посмотрел мне в глаза. И было что-то удивительное, новое в этом взгляде, как и в долгом объятии, которое последовало за ним. Ни капли привычной похоти или грубости. Это было что-то большее, что-то тёплое и человечное: грусть, понимание… нежность. В тот момент я впервые почувствовал, что мы были по-настоящему близки.
Когда мы подошли к зданию Штаба, я остановился у ограждения и вновь взял Фритца за руку. Тот тоже остановился и поглядел на меня. Руку он не отдернул.
— Спасибо, что был сегодня рядом. Это очень важно для меня. Я даже не думал, что ты… что тебе… — я запнулся. — Я так запутался в том, что между нами происходит, что не знаю, как выразить то, что чувствую.
— Алиссен. — Фритц приподнял мой подбородок и внимательно посмотрел мне в глаза. Кажется, по моему лицу все и так было понятно. — Ты должен меня услышать.
Он говорил медленно, как будто ему тяжело было подбирать слова.
— Если бы ты знал, сколько всего сейчас на мне держится. Я должен максимально сосредоточиться на деле. Я не могу позволить себе… — он поморщился и устало потёр лоб. — Все свое время, силы, мысли — я отдаю делу Сопротивления.