Электронная книга - «Первые из нас (СИ)». Краткое содержание книги:
Я отрицательно покачал головой.
— Ха, это отдельная тема, — азартно продолжил Фритц. — Катрина говорит, что девочки практически перестали появляться на свет. При том, что здесь женщины беременеют подозрительно легко, даже те, у кого стоял диагноз «бесплодие»! У нас бум рождаемости в последние два года. Но! Девяносто процентов младенцев, родившихся на Винтерре — мальчики. Не кажется подозрительным? Простые люди не особо пока замечают: многие приезжают уже беременные девочками, либо привозят маленьких детей с собой. Но слухи уже расползаются. А что говорить про врачей, которые видят все это лично? Естественно, возникают вопросы. И что делает наш Сенат с докладами врачей? Засекречивает! Всего три года, как налажено переселение, а у нас уже назревает демографическая катастрофа. А они думают только о том, что богатые туристы с Земли, узнав о таком, передумают вливать бабки в свои будущие дома и в казну Города. Учёным запрещено публиковать свои исследования чуть ли не под угрозой смерти. Что мы хотим, говоришь? Честности. Справедливости! Достойных условий жизни и труда! Город был построен не для того, чтобы обслуживать кучку олигархов в их тропическом гнездышке, он был создан для простых людей…
— Что ты имеешь в виду? — спросил я. Фритц уже не был похож на того наглого туповатого сержанта, которого я увидел впервые в свой первый день на Винтерре. Он был красноречив и уверен в себе; его пламенная тирада завораживала. Не здесь он должен был ее произносить, не одинокому голому зрителю, завёрнутому в одеяло, а многотысячной толпе, вроде той, что собралась на Сенатской площади пару дней назад.
— Я имею в виду, что проект «Винтерра» был первоначально создан правительствами трех европейских стран как своего рода ковчег для собственных граждан. Всех, независимо от статуса и материального положения! Первые экспедиции и исследования планеты, создание метеокупола и строительство Города были произведены за счет бюджета наших стран. За счёт налогоплательщиков! Это уже потом каким-то невероятным образом все утекло к частным инвесторам — и началось: курорты вместо социально значимых объектов, виллы вместо нормального, массового жилья, эти чертовы никому не нужные джунгли в одном отдельно взятом районе, упразднение научно-исследовательских институтов и превращение большей части граждан в обслуживающий персонал!
Я слушал его, затаив дыхание. Фритц тяжело опустился на диван рядом со мной и опустил голову.
— Я не думал, что все обернётся убийством Крамера на площади, — устало сказал он. — Он был хорошим лидером. Все эти забастовки и митинги были стихийными, совершенно случайными. Они прорывались то тут, то там, как гнойники. И они продолжают набирают оборот, так же, как и Сенат все туже и туже завинчивает гайки. Рано или поздно народ не выдержит, и произойдёт взрыв — так пусть этот взрыв будет управляемым! Нужен был кто-то, кто поведёт людей за собой, выстроит единый фронт Сопротивления — только так можно подорвать Сенат с его военной машиной. В этом я с Катриной согласен: план был опрометчивым. Нужно было ещё поработать в Сети, наладить каналы связи, которые не будут контролироваться Сенатом… А теперь они в панике ищут того, кто может заменить Крамера.
Он встал, снова надел куртку и уже на выходе из комнаты обернулся. Я задумчиво гипнотизировал стену и старался переварить все то, что только что услышал, поэтому не сразу понял, что он спросил.
— Алиссен! — прикрикнул он. Я встрепенулся и очнулся от своих мыслей. — Я спросил: что тебе взять поесть?
— Ох… соленого хочется. Рыбу! И… м-м… Что-нибудь шоколадное.
Фритц как-то странно покосился на меня, но спустя сорок минут вернулся с большим бумажным пакетом из доставки. К тому времени я оделся, прибрался на журнальном столике и сложил одеяло в стопку. Голова моя гудела от рассказа Фритца. И чем больше я об этом думал, тем больше у меня возникало вопросов и тем сильнее росло беспокойство внутри. Что-то многовато перемен для последних месяцев: смерть мамы, перелёт на Винтерру, новая планета, новая работа, новая жизнь! Ещё и эта странная одержимость Фридрихом Крюгером, который был полицейским, а теперь, черт подери, готовит на этой самой планете самый настоящий государственный переворот.
Завидев еду, я вскочил и бросился к пакету. От голода дрожали руки.
— Вот это другое дело! Спасибо! — Я принялся разрывать аппетитно пахнущую промасленную упаковку. — Поешь со мной?
— Нет, мне пора в Штаб, — сказал Фритц и поглядел на часы.
— Опять?
— Мне нужно работать, — отрезал он. — Иначе пробудем в таком подвешенном состоянии ещё очень и очень долго.
— Понял, понял… — вздохнул я. Внезапно кольнула мысль, которая вызвала очередной панический спазм. — Слушай, Фритц… А ты сам-то не собираешься занять место Крамера?
— Не говори ерунду, — раздраженно бросил он и взялся за ручку двери. — Я хочу помочь Сопротивлению, чем могу. Но я не политик и уж тем более не народный вождь. И вообще: хватит на сегодня вопросов! Когда я вернусь, ты должен будешь сказать мне: останешься ли ты здесь, в Штабе, или же мне отправить тебя домой. Но учти: я не ручаюсь, что за пределами этого места ты будешь в безопасности.
Дверь за ним захлопнулась. Я принялся жадно поедать необычайно вкусную рыбную запеканку, запивая ее газировкой, и ещё до того, как шаги Фритца растворились в тишине коридора, я уже знал, что отвечу.
Дни летели за днями. В Штабе кипела жизнь: по несколько раз на дню кто-то приходил и уходил, устраивались бесконечные совещания, переговоры и видеоконференции. Вопреки моим ожиданиям, Фритц и тогда регулярно пропадал на заданиях. Порой я видел его лишь когда тот приходил ночевать. Откровенно говоря, это был один из самых сложных периодов в моей жизни. Казалось бы, ничего такого: ел и спал себе спокойно, помогал Штабу чем мог (в основном налаживал Сеть и обслуживал техническую часть), на заданиях не рисковал и даже выходил гулять на территорию заброшенной лаборатории, в которой мы и располагались. Но жить и делить постель с настолько закрытым и непредсказуемым человеком оказалось тем ещё испытанием для моих нервов. Иногда он хищно набрасывался на меня там, где заставал, а бывали дни, когда он обрывал любые мои попытки с ним заговорить. «Не собираюсь играть в эти глупые игры, поэтому давай уясним сразу: у нас необъяснимая физическая потребность друг в друге. Поэтому остаётся принять это как факт и не растрачиваться на пустые разговоры. Когда-нибудь мы с этим разберёмся» — вот, что сказал мне однажды Фритц, после чего отвернулся и захрапел.
После этого я тихонько выбрался из под одеяла, оделся и долго сидел на крыше лаборатории, созерцая мутное свечение Города над деревьями. Он был прав — я не мог не признать этого. Но игнорировать то, что с моей стороны потребность была не только физическая, было очень сложно. Гордость не позволяла открыться этому человеку. Я боялся услышать в ответ насмешку или пренебрежение. Дай он хоть намёк на то, что я был тогда для него не просто объектом для удовлетворения плотских желаний! Но Фритц, прямой как танк, не умел намекать. Он делал так, как умел.
====== Часть 6 ======
— Доктор, можно вас на пару слов? — обратился я к экрану после очередной видеоконференции, пока собеседник не отключился.
— Да? — пожилой мужчина в белом халате близоруко сощурился и всмотрелся в мое лицо.
— Может, вы мне что-то посоветуете? — я понизил голос. — У меня странное самочувствие в последнее время. Когда я голодный, меня сильно мутит, особенно по утрам. Как только поем — сразу становится легче. Но мне совсем не хочется есть, когда так тошнит! А ещё от вида некоторых продуктов прям воротит. Да что там от вида… Стоит мне, например, подумать о мясе — сразу тянет блевать. Что это за хрень такая?