Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Поляки, только что вновь обретшие свою государственность, обращали внимание на музеефикацию происхождения Польши: в 1956 г. в средневековой столице Гнезно был открыт филиал Познанского археологического музея, который в 1983 г. будет преобразован в Музей истоков Польского государства. В 1964 г. в Ленчице был реконструирован средневековый замок, а в нем создан музей. В 1969 г. на озере Ледница открыл двери Музей первых Пястов.

Нередко обращение к медиевализму было связано с круглыми датами, юбилеями. В Болгарии Национальный исторический музей был открыт по решению Совета министров Народной Республики Болгария в 1973 г., а частью его экспозиции стала открытая в 1984 г. выставка в здании Дворца юстиции в Софии, посвященная 1300-летию Первого Болгарского царства (681–1981).

Однако все эти примеры являются точечными и теряются среди массы военно-исторических и краеведческих музеев, открытых в послевоенное время. Примерно та же картина имела место в художественной литературе. Жанр исторического романа беллетризировался, раздробился, стал более развлекательным, относящиеся к нему произведения стали менее значимыми. Читателей больше волновали Вторая мировая война и борьба за свободу (на этот раз с уклоном в социальный аспект, актуальный для ХХ в.). Романы и повести о далеком прошлом были меньше востребованы и уже не вызвали душевного потрясения.

И хотя в литературе всех стран после войны можно найти примеры обращения к историческим средневековым сюжетам, нельзя сказать, что перед нами эпохальные произведения. В Польше наиболее известной стала трилогия Павла Ясеницы (1909–1970): «Польша Пястов» («Polska Piastów»), «Польша Ягеллонов» («Polska Jagiellonów»), «Речь Посполитая обоих народов» («Rzeczpospolita Obojga Narodów»). В Чехословакии можно выделить романы Йиржи Шотолы «Святой на мосту» (1978 г.) о Яне Непомуцком (XIV в.) и Владимира Неффа «Короли августа» (1953 г.), посвященный истории последних Пржемысловичей и Яна Люксембургского. Примечательно, что в рассказ об истории св. Яна Непомуцкого были вплетены антиклерикальные идеи, а история чешской знати показана как конфликт дворянства и буржуазии.

В социалистической Югославии получает переосмысление образ легендарного героя сербской средневековой истории — королевича Марко. Несколько неожиданно он получил свое сатирическое воплощение. В рассказе Радое Домановича «Королевич Марко во второй раз среди сербов» говорится о том, что сербы настолько часто за последние 500 лет поминают Косовскую битву и просят Марко об отмщении, что юнак не выдерживает и упрашивает Господа отправить его на землю, помочь своему народу. Вот только средневековый герой на могучем коне, вооруженный палицей, оказался совсем не к месту в современном мире, а мщения за Косово на деле никто совсем не ждет. Могучий и скорый на расправу Марко фактически случайно убивает несколько человек и попадает на следующие десять лет в тюрьму (изначально наказанием была назначена смертная казнь, но ее отменили ввиду особых заслуг Марко перед сербским народом). После этого на собрании сербских патриотов Марко получает урок риторики и узнает, что современные сербы уже только ради красного словца поминают Косово, призывают Марко и поют свои песни. Вконец разочарованный, Королевич в итоге оказывается в сумасшедшем доме, где и умирает. Вернувшись на небо, к Богу, который предупреждал Марко о несостоятельности его затеи, юнак заключает, что не те уже его потомки, и не нужен он им теперь вовсе[869].