Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Оглушительный успех «Крестоносцев» привлек к Средневековью внимание и других авторов. В 1967 г. к теме крестовых походов обратился легендарный режиссер Анджей Вайда (1926–2016), сняв фильм «Врата рая» («Gates to Paradise», 1967 г.), также основанном на произведении польского писателя, на этот раз Ежи Анджеевского (1909–1983). Сюжет фильма был посвящен событиям, вошедшим в историю под названием «Крестовый поход детей». Средневековый сюжет о крестовом походе детей в Иерусалим А. Вайда использовал как метафору на современное, молодое польское общество, которое искусственно направляется государством к некой светлой цели, но практически не имеет шансов ее достичь. По словам самого А. Вайды, изначально он планировал съемки в Польше, однако не смог получить разрешение от властей по причине религиозной направленности сюжета[876].

В тот период для властей Польши религиозная тематика была под запретом, исключая случаи, когда религия представлялась в качестве системы подавления народных масс. Подобные ограничения не могли не сказаться на развитии фильмов на средневековую тематику. В результате фильм снимался на территории Югославии, но после выхода его показ был запрещен в Польше по все тем же причинам. Это был большой удар не только для самого А. Вайды, но и для медиевализма в польском кино в целом, так как фактически ни один сюжет, связанный со средневековой польской историей, не мог обойтись без темы религии.

Только с начала 1970-х гг. акцент в польском кинематографе сместился на историю собственного Средневековья. Большую популярность, так же как и в Чехословакии, получает тема зарождения государства, для чего режиссеры обращаются к использованию ярких исторических образов для создания биографических картин. В 1971 г. выходит фильм «Болеслав Смелый» В. Лесевича (1922–2012), в котором показано противостояние между польским королем Болеславом и епископом Станиславом Щепановским, пытавшимся перехватить власть с помощью поддержки правителя Священной Римской империи. Основным мотивом фильма стала борьба народного правителя с превосходящими его силами аристократии и духовенства, что в целом соответствовало контексту времени.

В 1974 г. выпущен в прокат фильм Я. Рыбковского (1912–1987) «Gniazdo» (в русской версии известен под названием «Первый правитель») о князе Мешко I и принятии поляками христианства. Антирелигиозные тенденции как часть социалистической политики продолжали играть значительную роль, поэтому в данном случае христианизация в фильме выступала средством спасения страны от немецкого порабощения. Уже в 1975 г. появляется еще один биографический фильм «Казимир Великий» («Kazimierz Wielki», режиссеры Э. Петельская и Ч. Петельский), повествующий о последнем правителе из династии Пястов. Можно сказать, что со времен советского «Александра Невского» почти все историко-биографические картины в Восточной Европе снимались в похожем ключе. В качестве основного мотива использовался сюжет о сильном правителе, придерживающемся независимой позиции и защищающем интересы народа, борясь против его врагов. Но если в «Александре Невском» главным врагом выступали иноземные захватчики, то в большинстве западнославянских фильмов образ антагониста представляли институты антинародной власти — прежде всего, церковь и феодалы. Образы Средневековья в подобных фильмах становились удобным инструментом пропаганды и неизбежно притягивали повышенное внимание властей, которые зачастую ограничивали творческую свободу авторов фильма и влияли на его сюжет. Этому способствовал и тот факт, что подобные проекты требовали значительных финансовых затрат (массовки, декорации, костюмы), что также ставило съемочную группу в зависимость от одобрения властей. Власти, в свою очередь, не были заинтересованы в фильме на историческую тему, который бы не имел патриотических и идеологических смыслов. Редкими исключениями были сюжеты с элементами фэнтези и костюмированные мелодрамы.