Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
По пути в прихожую — мимо переполошившегося пуще меня Везунчика, тем не менее не высунувшегося из плюшевого дома, — я конкретно зазевался. При очередном открытии рта до легкого хруста в челюстных суставах мозг затуманился еще больше сладостной надеждой доспать. Я должен был посмотреть в глазок, кому вздумалось тревожить покой нашей маленькой семейки в восемь утра; мне полагалось спросить «Кто?», чтобы понизить свои шансы оказаться ограбленным или убитым; мне следовало оставить на двери цепочку, способную помешать незнамо кому ворваться в квартиру. Но я хотел спать — и чудо что вообще ногами передвигал да координировал работу пальцев! Потому, открутив все замки, я безответственно распахнул входную дверь — и вновь очутился на размытой границе сна и реальности.
Меня накрыло дежа вю, едва взгляд зацепился за чемодан, стоящий за порогом: пусть не с ним и не с рюкзаком за плечами, а с сумкой, но я встречал уже человека из прошлого у своей двери. Однако в этот раз, к счастью, это был не Лекс. Лестничная клетка пошатывалась для меня то ли от голода, то ли от недосыпа, но стоящий на ней Влад был четок и неподвижен. Три года прошло, а я все равно на автоматизме обшарил взглядом лестницу в опасливых поисках Павла. Я разомкнул губы, чтобы поприветствовать пришедшего и вежливо удивиться, вернул фокус на его лицо — и из моей картины мира, как из слабого, расхлябанного конструктора, начали выпадать на ковер детали. Стройный молодой мужчина, догнавший меня по росту, был куда моложе тридцати-сорока лет, что было особенно заметно по его глазам, коже, молодежному стилю одежды, пропитанному умеренным самолюбованием и бросающейся в глаза твердой, как поступь уверенного киногероя, крутизны. Черные брюки облегали крепкие ноги, ремень прятался под петличным узором белоснежного вязаного свитера, поверх которого была накинута бело-серо-голубая куртка с синими полосами у расположенных по диагонали карманов да на тканевом воротнике, плотно обхватывающем высокое горло свитера. Светлые волосы были зачесаны больше направо, послушные пряди частично прикрывали один глаз, но нисколечко не смягчали взгляд волевой, печальный, полный сомнений и многолетнего ожидания. Ровно так же я первое время посматривал в зеркало, когда лживо убеждал себя в существовании возможности все бросить и поехать в Англию — так просто, словно это была не целая страна, а маленький городок с одной улицей, где найти человека будет проще простого…
«Вот так-так!» — послышалось со стороны пианино задумчивое восклицание, и мои губы дрогнули беззвучно: вот уж действительно…
— Привет.
Голос, сорвавшийся с уст, воистину, незнакомца, был несколько глубже, тяжелее ему предшествовавшего, но не узнать его было невозможно… Протолкнув удушающим ком вниз по горлу, я привалился плечом к ледяному металлу наличника: мне необходима была опора — по мышцам ног разливалась слабость; мозг был совершенно сбит с толку, не понимал, ликовать или бить тревогу. Я мечтал об этой секунде. Всякий раз, возвращаясь домой, я надеялся увидеть у закрытой двери любовь всей моей жизни, волшебным образом переместиться во времени в ту, увы, короткую сладкую пору, когда ответственности на моих плечах было меньше в разы, сердце реже болело… И вот когда мои извечные фантазии, наконец, стали явью, я оказался очередным обманувшимся дураком, чье желание сделало непредсказуемый финт и исполнилось совсем не так, как ожидалось!.. Потому что напротив меня стоял малознакомый человек…
— Здравствуй… — разлепил я пересохшие губы, и между нами зависла снова неловкая пауза, ведь ни один не знал, что сказать. Сейчас бы сюда Лизу, одаренную талантом разговорить и мертвеца…
Он искал подходящие слова на полу — и наткнулся взором на изящно миниатюрную женскую обувь. Такого предательства от моей прихожей он не ожидал и шумно выдохнул впившееся в сердце разочарование, зубастое, голодное, вовсе не милосердное. Не оборачиваясь, я видел сквозь стенку черепа, как сидящий на пианино семнадцатилетний Антон с любопытством глядел на нас через полупрозрачные стены, зубами зажав подушечку большого пальца.
«Ну же, не будь ослом! — взмахнул он руками. — Спроси же его!»
— З-зачем ты… приехал? — Получилось грубо, как укор, прямо в лоб, и почувствовал это не я один. Поскорее я добавил: — В страну… — но положение это не исправило.
— Эм… — Антон выпустил ручку до боли знакомого мне чемодана, потер губы так, словно буквально вложил в свои уста ответ. — Жить. Работать. Увидеться с тобой… — тише обмолвился он и продолжил бодрее, за секунду скакнув от эмоций к сухой констатация фактов. — У меня с отцом договоренность была: я должен был закончить обучение за рубежом — и я это сделал. Экстерном. А после уже волен решать, что делать и где жить. Я вроде как выбрал…
— «Вроде как»? — вырвалось у меня вопросительно.
— М-да, «вроде», — кивнул он и, раздраженно двинув челюстями, опять окинул взглядом женские кроссовки да стоящие тут же черные сандалии на высокой подошве.
Я понял, куда он клонил и к какому очевидному выводу пришел; мог бы сказать многое в свою защиту, вот только подчинился омерзительному зловредному желанию чуток его помучить. Я тлел, сгорев в одночасье, три года, до сих пор пускаю дым в потолок…
— Ну что ж, — довольно бесчувственно вздохнул я…
«Скажи: «Добро пожаловать домой»…» — перебил меня привязанный к музыкальному инструменту призрак.
— …хорошего тебе… пребывания в стране, что ли…
«Идиот злопамятный, хватит уже. Скажи, что рад его видеть. Скажи, что с толку сбит; что отвык от него — и потому «морозишься» у порога…»
— …Тебе есть где остановиться?.. — выдал я, и отголосок школьной поры сердито хлопнул ладонями по полировке пианино.
— Нет, — решительно взглянул мне в глаза «англичанин». — Что, дашь денег на отель?
Он говорил с откровенной обидой, будто на дружеской встрече я руки ему не подал. Припомнил аналогичный случай с Лексом, значит… Уголки моих губ дернулись вверх — настолько пригрело сердце подобная малость: что помнит слова, кои я сказал даже не ему.
«Вы опять поругаетесь: характер лучше не стал…» Я и сам понимал это; вероятно, ухудшился! — подогреваемый отсутствием свободы делать то, что хочется, в течение долгих трех лет. Но… трех лет, на протяжении которых он — так получается?.. — желал вернуться сюда?..
— Вообще-то, я хотел предложить перекантоваться здесь… пока не найдешь жилье…
«Наконец-то!» — саркастично отозвался улегшийся на пианино юнец.
— Спасибо, но… видимо, это не очень хорошая идея: не помешаю разве твоей… девушке?.. Жене?..
Он был настолько разбит, что я, знающий, где в логической цепочке произошел сбой, не сдержал широчайшей улыбки — и окончательно слился с образом первостатейного подлеца, торжествующего над чужой болью. После тщетного поиска нужных слов я поднял сандалии, сунул в мешок для сменки, занимающий крючок рядом с фиолетовым школьным рюкзаком, и самолично перетащил чужой чемодан через порожек — в квартиру.
«Уф, что начнется…» — покачала головой иллюзия. Щедрая доля издевки в голосе подростка-Антона в полной мере отражала мои дурные предчувствия касательно ближайшего будущего. Но порой ворох новых проблем — несказанное счастье, если в жизнь возвращается то, ради чего эти трудности хочется преодолевать.
====== Глава 102. Глазами Антона ======
Влюбленный мальчишка… Несмотря на толстенную корку внешней недоверчивости, три года назад я был слишком наивен, считая, что возможно всю жизнь прожить с человеком, ставшим моей первой любовью… Вот только выяснилось, что мир взрослых устроен иначе и зря я принимал обыденную игру в семью с сожительством близко к сердцу. Никогда бы не подумал, что способен так сильно возненавидеть человека, которого искренне и слишком отчаянно любил…