Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Я сдержанно кивнул: план отца был безупречен, не придраться — да и зачем, если своего у меня впервые в жизни нет… Лишь одно волновало:
— Вернуться — куда?..
— Мы с Пашей не продадим ту квартиру. Пока ты учишься, будем сдавать: эти деньги пусть копятся на твоем счете в банке. Если вдруг с нами что-то случится, без монеты в кармане ты не останешься.
— Если с тобой и Пашей что-то случится, не думаю, что меня спасут деньги. — Вслепую пальцы нашли отцовскую руку, большую, теплую, сухую, надежную, тотчас бережно ухватившую мою. — Кроме вас двоих, у меня никого больше нет…
Он прекрасно понял, о чем я: я отвык быть один, не иметь того, кому можно было бы рассказать все на свете, не просто доверить свои чувства, но и знать — видеть в его глазах, — что ему на самом деле интересна всякая крупица знаний обо мне.
— Помнишь, как все было до того, как ты встретил его? — с печальной улыбкой вымолвил отец. — Было труднее, чем сейчас, потому что во многих аспектах ты повзрослел, лишь научившись уживаться с другим человеком. Но даже тогда ты мог жить и двигаться к цели. Сможешь и теперь. Вспомнишь, как это делать. А если споткнешься, семья подставит плечо.
— В этом-то и проблема, — после безмолвной благодарности покачал я головой. — Я не помню, к какой цели я шел. Стремился сбежать из страны, чтобы отпала нужда для тебя и Паши скрывать ваши отношения?.. Но вот мы здесь, случайно я достиг желаемого…
— Найди новую цель. Так все и поступают.
Я перемалывал мысли слаженной работой шестеренок; отец ждал, по глазам читал, что я по-прежнему нуждаюсь в его родной ладони.
— Я хочу найти себя, — нарушил я напряженное молчание. …А для этого мне необходимо никогда не сдаваться, пусть в последний раз я и проиграл тем слабакам, способным нападать только стаей… — Я пойду в школу. Осталось-то тут всего ничего до конца. К тому же это тренировка перед универом. Язык подтяну.
Моя решимость зажгла в груди отца ясное солнце, и лучи его согрели лицо, пожалуй, изможденное не меньше моего. Впервые за долгое время он одарил меня по-настоящему счастливой улыбкой.
— Хорошо, сегодня же этим займусь. А сейчас — к столу.
Я гордился собой наполовину и к приходу Нового Года окончательно почувствовал себя наркозависимым.
С одной стороны, я не прикасался к тому, что разрушало меня. Довольно долго удерживал себя от перелистывания старых снимков, удалить которые так и не смог. Рука не поднялась. Не «шпионил» за ним в соцсетях, не читал редкие посты, оставленные для фанатов его творчества, с маниакальным упоением. Не создавал перед сном, лежа в постели, манящие картины того, как в один прекрасный день он окажется у нас под дверью или же я прилечу обратно — и все вернется на круги своя. Не произносил даже мысленно его имя. Отговорил себя купить подарок ему на Новый Год и отправить по почте. Интересно, не избавился ли он от пианино, смог ли принять раскрошенную отцом-тираном часть самого себя?..
С другой стороны, о полном излечении не было и речи, ведь я по-прежнему думал о своем любимом наркотике: из него были сотканы все нити, перечерчивающие мое сознание, словно паутина давно заброшенный угол. Я снимал подаренные им часы только перед душем и сном — да и то, они все равно оставались в одном помещении со мной, наблюдали и отсчитывали минуты, когда вновь смогут коснуться запястья. Кольцо так вообще слилось с кожей, и без него я начинал чувствовать себя инвалидом, потерявшим безымянный палец. Потому, попробовав несколько раз, я бросил попытки разъединиться с памятным кусочком металла. Уяснил, что дело настолько же гиблое, как потуги вытащить руками собственные ноги из зыбучих песков — только больше увязну…
Изображения на огромных цифровых рекламных экранах, занимающих со второго этажа углового дома аж до пятого, верхнего, включительно, в одночасье сменились, и я прищурился. Зрение было ослаблено мельтешащим перед глазами мелким снегом, тотчас превращающимся в лужицы под ногами шумных воодушевленных толп лондонцев и туристов; ночной темнотой, заранее, с вечера, накрывшей жесткими перьями крыши аристократически надменных светлых домов с неестественно белоснежными решетками высоких окон, ей Богу, один в один чрезмерно отбеленные зубы, пугающие, отталкивающие. С бумажными пакетами, заполненными подарками для отцов, я остановился посреди гудящего тротуара, так и не дойдя до черной лестницы, уходящей под землю — на станцию метро «Площадь Пикадилли». Ярчайшие, будто нью-йоркские, рекламные щиты освещали пересечение четырех дорог: Риджент-стрит, Пикадилли, Ковентри-стрит и Шафтсбери-авеню. Перечисление названий, мало что говорящее людям из других стран, но меня утешал сам факт, что я знаю Лондон все лучше и лучше: значит, я адаптируюсь, значит, раны затягиваются, а я научаюсь дышать этим воздухом, более стерильным, отдающим наигранностью, на мой личный вкус.
Безликие массы копились под светофорами, машины и вишневые двухэтажные автобусы проезжали по желтым и белым отметкам, вспенивали тонкий слой талой воды. Под обрывками бумажного небесного купола так же неподвижно, как и я, на вершине черного фонтана в окружении дорог на одной ноге застыл ангел с луком. Расправленные крылья казались обузой; он держал равновесие из последних сил, вот-вот готовился завалиться вперед, оставить подобие сцены, облепленное нахохлившимися от холода голубями. Молодежь веселилась, сидя у спящего фонтана: люди вели громкие беседы, пили, ели, фотографировались — и никому не было дела, что над их головами готов сорваться в бездну ангел… Со дня на день вокруг него воздвигнут ненадежные стены с новогодним узором, из-за которых не будет виден фонтан, лишь один этот ангел, которого понимал, очевидно, я один. Потому что тоже срывался… Ноги скользили по краю обрыва: раньше это место было чистой равниной, но вместе с теми, кто были дороги мне, жизненные обстоятельства вырвали огромный кусок земли! Стены ямы поросли травой и мхом, однако сама она никуда не делась, как и я, балансирующий с окаменевшими за спиной крыльями…
Я доехал домой быстро, практически не заметив толпы, дышащей в унисон в вагоне поезда метро, словно единый хищный организм, подбирающийся ближе, чтобы поглотить меня с концами. Отец оставил на обеденном столе записку: «Уехал на встречу. Еда в холодильнике — разогрей». Пальцы долго не хотели выпускать блокнотный листок, так сильно я соскучился по русскому тексту. Раз на вешалке досыхает черная куртка — Паша отсыпается в родительской комнате. Но я и не собирался шуметь. Как и есть. Как и пить, хоть в горле противно першило. За прожитые в этой квартире недели я нашел лекарство, необходимое мне чуть ли не так же сильно, как инсулин диабетику. Потому, шурша покупками, я устремился в свою спальню, пакеты оставил у двери, а сам занял стул, открыл охладившийся на столе ноутбук. Загрузка не потребовала много времени, курсор сам потянулся к, пожалуй, слишком часто используемому ярлыку. Зажегся зеленый огонек возле очнувшейся камеры, на экране появился я — и сигнал начавшейся видеозаписи. Щеки горели, губы поблекли; черт, надо было захватить днем шарф, а то теперь выгляжу неприглядно… Вот только к чему прихорашиваться, если это видео я все равно никогда не отправлю. И все ж продолжаю добавлять по файлу на флешку, как припирает к стене…
— Привет, — тихо произнес я и пожал плечами, не имея четкой темы, которую хотелось бы сейчас обсудить. Иллюзии беседы достаточно. Плацебо для сердца… — Вот, вернулся с прогулки. Купил-таки картину, которую недавно горячо хвалил отец. Понятное дело, это репродукция. Вбей в поисковик: художник — Джошуа Рейнольдс, «The Infant Samuel». Я и сам в восторге от некоторых работ этого мастера: конечно, лица взрослых на его полотнах частенько «просят кирпича», но то, как он изображает детей…
…Я проиграл своей мании, достаточно притворной борьбы… И через несколько лет отравлю себя вновь, догадываясь, что ничего хорошего из таких отношений не выйдет…
Комментарий к Глава 102. Глазами Антона https://vk.com/wall445594272_19038
====== Глава 103 ======