Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Кто?
— Доставка, — после недоуменной паузы крикнули в ответ.
— Я ничего не заказывал!
— Может быть, Вы откроете дверь? — между строк пристыдил меня курьер, обведя рукой соседей сквозь стены и этажи.
Недоверчивость отпечаталась на лице, и открыл я дверь нахмуренный, с сердито поджатыми губами, даже не ощущая, какое выражение являю незваному гостю.
— Я ничего не заказывал, — повторил я с порога.
— Судя по всему, да, — спокойно согласился юноша, пробегаясь глазами по напечатанному тексту. — Доставку на этот адрес оформил Дримов А.В., а получателем указан другой человек — видимо, Вы.
Едва прозвучала запавшая в душу фамилию, бодрящая волна омыла меня с головы до ног и унесла, шумя, в даль все мысли и эмоции, помимо обнадеживающего зазря воодушевления.
— С какого адреса он оформил доставку?!
Курьер, спустившись взглядом к следующим строкам, назвал адрес, фамилию и инициалы совершенно посторонней женщины, и я растерялся настолько, что и для впервые видевшего меня собеседника это стало очевидно. С тяжелым вздохом он сложил бумагу пополам, сплел руки на груди и постарался прояснить ситуацию.
— Наша служба доставки сотрудничает с сайтом купли-продажи. Позавчера Дримов А.В. совершил покупку у частного лица и оформил доставку — мы перевезли заказ от продавца сюда. Вы уж там сами решайте, для Вас было куплено или заказчик заберет приобретение позже; моя задача — доставка. И все. У меня машина внизу — и куча прочих заказов, так что давайте-ка Вы распишитесь, и мы занесем.
Признаться, меня сразу смутило, почему курьер явился без пакета или коробки, а также это последнее «мы», но вида я не подал. Как только я оставил свои путанные закорючки на бумаге, курьер бросил через плечо усталое «Ждите…» и сбежал вниз по лестнице. Через мутное маленькое окошко я видел часть белого грузовика, не без труда вместившегося во двор: у него, похоже, действительно тонна заказов, раз потребовалась такая машина!
Позади послышались тихие шажочки да постукивание толстых когтей: заинтересованный происходящим не меньше моего, Везунчик подкрадывался к прихожей. Внезапно, после резкого распахивания двери в подъезд, загрохотало дерево по металлу! — я вздрогнул всем телом, но остался на месте; пес же с завидной прытью умчался обратно в спальню, откуда — в щелку приоткрытой двери — нервно посапывал его черный нос. Хриплые, напряженные от усердия голоса взлетали по лестнице с первого этажа. Шаги двух курьеров, по совместительству грузчиков, были тяжелыми, неторопливыми — совсем как удары моего притаившегося сердца. Через некоторое время на лестнице, ведущей от окна вниз, к почтовым ящикам и лифту, возник затылок уже знакомого мне молодого человека, следом его спина, потом руки и тело по пояс, и после еще нескольких секунд ожидания я, наконец, понял, что именно он вместе с напарником, вполне заслуженно кряхтя, поднимал по ступеням. И что грохнуло, излишне резко соприкоснувшись с парадной дверью. Боже правый, пианино. Простенькое, довольно сильно похожее на то, какое помню я (из родительского дома), и на многие сотни таких же советских музыкальных инструментов. Не темное и не светлое дерево было покрыто толстенным слоем лака, на коем красовались на углах заметные даже с такого расстояния потертости: конечно, школьник не смог бы себе позволить в качестве подарка новое пианино! Да и странно не это, а то, что данный предмет мебели вообще чужими усилиями все ближе и ближе подплывал к моей квартире. У окна у грузчиков приключился короткий, весьма эмоциональный разговор о геометрии и физике. После обмена резкостями им удалось развернуться так, чтобы не стесать лак об стену и не скинуть пианино на первый этаж, сбив перила.
Чем меньшее расстояние оставалось между порогом и инструментом, тем бóльшим монстром второй мне казался. Крышка подпрыгивала чутка, словно челюсть, то ли стараясь откусить пальцы пыхтящих курьеров, то ли по-садистски, через нагнетание испуга отталкивая меня назад во времени — в день, когда я потерял над яростью контроль и рубанул точно такой же крышкой отцовские пальцы… Почти не дыша, я пятился, как Везунчик; отчасти мне хотелось, чтобы дверной проем оказался слишком узким, но с героическими усилиями грузчики пронесли пианино в прихожую, а следом — в условную гостиную, совмещенную с кухней.
— Сюда? — прорвался сквозь мое ошеломление вымотанный голос, я кивнул, не зная, на что соглашаюсь, и пианино тяжело приземлилось у стены напротив лежака Везунчика, между дверями миниатюрной кладовки и спальни. — Ну, вот. Всего хорошего, — бросили мне на прощание, и оба работяги удалились, притворив за собой дверь.
Я глядел на пианино так же, как и Везунчик, прижавший уши, поскуливающий-поскрипывающий, точь-в-точь несмазанные петли. Я чувствовал себя ребенком, которого поставили перед диким зверем и сказали не шибко убедительно: «Погладь! Он не кусается!» — как же, отхватит руку по локоть, будет с наслаждением костями хрустеть, пока взрослые станут стыдливо приговаривать: «Ну кто ж знал… Раньше такого не случалось…»
И все же что-то делать нужно было. Я ступал вперед — шаг за шагом; Везунчик с поджатым хвостом зеркально отдалялся (ей Богу, рак). Подушечки пальцев коснулись гладкой ледяной поверхности, в нос просочились запахи старых книг, пыли и естественной бельевой свежести, какая бывает в бабушкином шкафу в деревне. Этот зверь не сопротивлялся. Он был терпелив и покладист, со смирением принимал новую обстановку, невзирая на то, что был побит жизнью. Может, грецким орехом потереть все ссадины и царапины от кошачьих когтей, чтоб незаметны были?.. Почти как живое погладив пианино по крышке, я поднял ее — и с изумлением обнаружил прилепленный кусочком скотча к пюпитру неподписанный белый конверт. Надрывал я его аккуратно, боясь повредить то, что внутри. На обычном блокнотном листке, свернутом вдвое, рукой Антона было выведено:
«Оставь прошлое в прошлом.»
Точка в конце была до жестокого жирной, видать, ручка потекла, но в этой случайности я, раненый и еще ни на каплю не излечившийся, углядел и точку в отношениях мечты, и мнимую ненависть Антона ко мне… Бумага размылась, как и вся комната; блики потолочного светильника замерцали на лакировке, и я, утирая глаза двумя пальцами, поспешил к кухонной стойке — бережно водрузить немногословное послание на столешницу да принести к пианино табурет. Он оказался до неудобного высоким, но в кладовке покоился серый от пыли стул — наконец пригодился. Везунчик наблюдал за моими манипуляциями от двери кабинета, словно я бомбу мастерил, а он собирался «на всякий пожарный» укрыться в убежище.
По прошествии стольких лет вновь сесть за пианино было… волнительно… Мне чудило, что за мной следят; едва дотронусь до клавиш — и вмиг опозорюсь. Страшнее всего была отнюдь не воображаемая публика! — всего один человек, чей ясный образ легко, точно облачко, разместился на краю пианино, положив ногу на ногу. Я поднял взволнованный взгляд и уставился в стену — которую практически не видел. Сверху на меня заинтересованно посматривал Антон в светлой рубашке и джинсах. Одним только взором, пристальным, но психологически родным, он как бы шептал мне прямо в сознание: «Ну же, давай. Я никогда не слышал, как ты играешь…»
— Это и игрой-то не назовешь — столько лет без практики… — усмехнулся я в полной тишине и, внутренне одернув себя, нахмурился. Приехали. Разговариваю с плодом фантазии — вернулся в одинокое-одинокое детство… Но с Антоном, сидящим на пианино, было хотя бы не так больно… и колючая проволока не душила и не впивалась в горло столь яро… — Дай мне минутку-другую попрактиковаться…
«Любой каприз за Ваши деньги!» — солнечно улыбнулся Антон. Мои пальцы вызволили из ближайших к ним клавиш череду звонких нот, похожих на хор дождевых капель, — почти позабытое вступление к одной из композиций Шопена, и замерли, потому что в жидкое стекло, разлитое внутри хрупкого, истончившегося, практически бумажного черепа, угодил живой, бьющийся в панике вопрос.
— Но ведь это твои деньги… Не думаю, что ты попросил бы у Влада или Паши: копил, как и на кольца… Почему пианино?.. Что хотел сказать в записке? Это ведь все один и тот же вопрос, по крайней мере ответ на обе части будет единый. «Прошлое» — это мы?.. Или отец, пальцы и то пианино?.. Ты хотел, чтобы я снова играл — или чтобы двигался дальше, постарался перелистнуть страницу истории о нас?..