Чернобог (СИ)
- Автор: Gusarova
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Чернобог (СИ)». Краткое содержание книги:
— Какой ужас, — под впечатлением от истории буркнул Тим.
— В том первом детском доме была жопа, — не стесняясь, поведал Илья. — У нас не имелось ничего своего, даже трусов. Постоянные сквозняки и недоедания, постоянные издевательства старших детей. Их заставляли присматривать за нами, маленькими. Постоянные побои от этих женщин, которых язык не повернётся назвать нянечками. Они не любили бунтарей и требовали, чтобы мы вели себя тихо и покорно. Я не бунтовал, но и не был послушным, держался особняком. Когда люди приходили выбирать себе ребёнка на усыновление, меня старались быстрее спровадить с глаз долой. Я отталкивал, даже маленьким. Они задним умом чувствовали мою гибельную суть. Борзой, ты, наверное, тоже имеешь эту особенность?
Тим вспомнил своё детство и согласно кивнул. Его тоже чурались, хоть и считали очень красивым мальчиком…
— Но я не вешал носа, — продолжил Илья. — Я помнил кто я, что у меня были родители, любившие меня. Помнил, как мама пела мне в колыбельке. Как обнимал отец. Что я помолвлен с Ную. Меня задирали и били за это, за татуировки и… За то, что я отказывался брать из их рук еду. За то, что я не прислуживал старшим и не юродствовал перед спонсорами. За всё. — Илья снова замолк и переглянулся с охреневшим от его исповеди Борзым. — Но ты понимаешь, что их тумаки ничем мне не вредили? Я не плакал, не умолял надо мной сжалиться. Эрси говорили на плачущих детей: келе заберут ваши слёзы и вы больше не успокоитесь. Потом я понял, почему в тундре нельзя плакать. Когда тебя слышно, ты уязвим. Один мальчик, мой ровесник, сильно плакал, когда его били. Он всё время кричал и хотел к маме. Мы знали, что его маму задушил по пьяни отец, но ему этого было не объяснить. И однажды старшие сильно побили его за кражу банана со стола у нянечки. Я не вру, — Илья заметил, как у Тима отвисла челюсть. — Это она попросила разобраться с ним. Мальчика избили, и потом он долго лежал на полу лицом вниз и звал свою маму. Он не двигался, и у него из ушей шла кровь. Я был единственным, кто подошёл к нему. Я видел, что он уходит, и помог ему соединиться с мамой. — От такого у Тима по коже пробежали мурашки. — Кто-то из детей видел это и доложил воспитательницам. Меня стали бояться. Все, кроме одной. Она была похожа на бабушку Умси. Ей, если честно, море было по колено, и она любила выпивать. А когда выпивала, становилась сущим дьяволом. Все боялись её. Все, кроме меня. Я дал себе слово — если она хоть пальцем меня тронет, я уведу её туда же, куда и того парнишку. Что ж, — Илья зло усмехнулся, — она сама напросилась на возмездие. Я сделал это при всех, чтобы дать им понять, насколько я сильнее.
— Ох, — не сдержал возглас Тим.
— После похорон они решили перевести меня в Новосвирь и забыть, как страшный сон. Еле договорились с той администрацией принять нехорошего мальчика. Слухи такое дело, Тимур, — Илья покривился, — бегут, как тундровый пожар. Никуда от них не деться. На новом месте меня не трогали, но и друзей я там не завёл. От меня все шарахались. Оттуда я сбегал. Систематически. Шатался по Новосвирю, уходил в тайгу. Меня ловили, возвращали назад к неудовольствию персонала, потом я опять сбегал. Неуязвимость сделала меня бесстрашным перед природой. А лесная чащоба стала домом. Отец до гибели учил меня стрелять из лука, и я охотно развивал этот навык. Первые вылазки были голодными, но потом я начал хорошо ориентироваться в лесу и добывал себе еду самостоятельно. Меня ловили, — тут он начал посмеиваться. — Я уходил. У нас далеко за городом есть одно скалистое место. Я его до сих пор люблю, а в то время я уезжал туда на электричке и добирался остаток пути бегом. Скалы Зверобоя — отличная территория для охоты и дикой жизни. Там можно было шляться неделями, что я и делал. Меня засекали с вертолёта, вызывали спасателей с ментами, а дальше я начинал уходить от преследования, и это могло длиться ещё дня два. — Илья смеялся и держался за грудь, с удовольствием вспоминая приключения. — Было забавно шокировать их прыжками со скал в стремнину. По их мнению, выжить после такого было никак нельзя. Что сказать — они очень удивлялись, когда мне надоедало в тайге, и я возвращался, грязный, голодный и живой, в детдом.
— Илья, а как же Сева? Он тебя не навещал? — вспомнил Тим.
— Навещал, — тот посерьёзнел. — В первом детдоме частенько навещал, просил потерпеть, говорил, что не может забрать к себе. Потом… Исчез лет на пять. Знаешь, как он потом объяснил, у него появился Валера Зорин. Сын друга, умершего от рака. И он поступился мной, чтобы воспитывать Валеру. Я же был чёрти где, а Валера в Невгороде, считай, по соседству.
Тимофей Берзарин понял, что речь идёт о его отце. Сева и впрямь плотно занимался судьбой нынешнего Вия Балясны, талантливого ученика, заменив ему отца. Тиронов-старший тогда знать не знал, что имеет дело с Берзариными, просто решил, что не даст мальчишке пропасть безотцовщиной. Но кто же знал, что Сева скрывает на другом конце страны ещё одного сироту стрибожьего рода?
— Потом Валера заболел, Сева его спасал, отношения у них испортились, и Стрый вспомнил обо мне. К тому возрасту я стал практически неуправляем. Творил, что хотел, и мечтал уехать на Качурку. Сева же явился и долгими уговорами забрал меня в Невгород. Ох и тяжко ему было со мной совладать! — Илья затрясся от болезненного смеха, то и дело кашляя и сплёвывая тёмную слюну. — Я был уверен в собственной исключительности. Я считал, что воспитатели мне не нужны, и при этом, прости за подробности, прятал грязное бельё за мебелью. Я умел выживать, но не умел жить. Я не знал элементарных вещей. Не умел разжигать плиту, пришивать пуговицы, был тем ещё грязнулей. Севе еле удалось пропихнуть меня в интернат для одарённых сирот, но там уж я его не подвёл. Тяга к науке присутствует у всех Бабогуровых, даже у одичалых. Я помнил отца и его слова. Я не мог позволить себе остаться тупым. И я взялся за учёбу. Хорошее это было время! Меня по-прежнему чурались, и с этим ничего нельзя было поделать. Но меня не били, относились с пониманием и наконец-то начали заниматься моим развитием. Я очень быстро показал отличные результаты в учёбе. Мои навыки выживания также пригодились мне по полной. На каникулы Сева отправлял меня помощником вожатого в Новосвирьские детские лагеря, и я вдруг сообразил, что могу сам стать неплохим авторитетом для мелюзги. Они боялись меня и слушались. А я… Я их жалел. Покрывал косяки, помогал освоиться. Мне не хотелось, чтобы кто-то страдал, как я в детстве, и потому я заступался за маленьких перед старшими, зачастую решал конфликты. Мне это нравилось, о чём я рассказывал Севе. И Сева правильно рассудил о том, что я могу стать наставником, как он для фигуристов. Обаяния у меня не было, но я брал пониманием, и ко мне начали тянуться. Я всегда старался помочь, если меня просили. Я и теперь этим… пользовался, чтобы сблизиться с людьми. Словом, Сева сдружил меня с Памятовыми, а те прекрасно знали моего отца. Михаил Ильич взял меня под крылышко. Сева устроил для меня даже свидание с моей качурской роднёй, когда я заявил, что хочу наладить с ними контакт. Я всё чаще вспоминал о Ную.
— И они приняли тебя? — предположил Борзой. Илья устало покатал голову по земле.
— Нет. Дед Енгух был рад. Ную тоже. А бабка как ненавидела, так и не переменила мнения. Мне заявили, что единственный путь для меня стать своим среди эрси и жениться на девчонке из стойбища — кровная месть за погибших родных. Я должен был отомстить всем до единого убийцам отца и матери. И поскольку среди них числился Сева, то мы быстро убрали это дело в долгий ящик. Я вплотную занялся стрельбой из лука и спортивным ориентированием, продолжал делать успехи в учёбе. Жизнь, можно сказать, снова наладилась. До моей первой археологической экспедиции.
Борзой увидел, как ладонь Ильи, сжимавшая нож, напряглась, а сам он помрачнел.
— Мне было семнадцать, и я никак не ожидал, что вот так резко попаду в социум колдунов и ведьм. Имён называть тебе не буду, прости. Я обещал им, что не втяну в свои проблемы, да и не хочу, чтобы о старом узнал палач Верховного Шабаша. Одно скажу: в то лето я сильно разозлил нашего с тобой бога. И, как я понимаю, разозлил не впервые. Харыысхан, так меня звали в прежней жизни, Борзой, тоже проштрафился перед Куль-Отыром. Это я узнал в экспедиции. Я был чёрным шаманом, да, верно, чернобогом, причём не менее десяти поколений до твоего рождения. И я был единственным. В то лето творилось нехорошее, — Илья поморщился, — повсюду в Свири. Словно её трясло в духовном плане. А виновником оказался Малюта Яхонтов. Тогда же я о нём и узнал всё, что хотел. О том, что это он убил отца и мать. А ещё — что он одержим идеей создать чернобога. Малюта не знал, что именно я — искомый им колдун смерти, ведь мои защитные знаки говорили о том, что я уязвим. Хитрый ход отца спас мне если не жизнь, то разум. Севе пришлось всё мне рассказать. О том, как конкретно погибли мои родители. И я решил отомстить, в надежде, что родственники-эрси примут меня. Я заявился к Малюте.