Чернобог (СИ)

«Сильно я его срезал, — догадался Тим. — Неужели, всё?»

— Выйдешь?

— Сейчас, — сказанное тем же уверенным, твёрдым тоном. — Сейчас, Тимур.

Борзой увидел, как красная от крови рука выпросталась и щупает землю в поисках торщащей рядом с укрытием стрелы. Наконец, Илья нашёл её и исчез. Следом из-за камня выпал такой же перепачканный лук, тут же убранный обратно.

Тим понял, что сражаться дальше Илья не может. Он неспешно направился к каменной гряде. Пульс бился в виски ослепляющими толчками крови и нахлёстами ломящей боли в плече. Ноги дрожали. Борзой, наконец, сообразил, как ужасно устал за короткую битву.

— Илья?

В ответ с нечеловеческим рычанием тот, второй, выскочил навстречу, оттянул лук, уронил стрелу, завалился набок и снова ухватился за оружие, всё пытаясь выстрелить хоть ещё разок. Тим с сожалением смотрел, как ослабевшие пальцы правой руки не слушаются стрелка, как гордый и храбрый человек корчится на безжизненной земле от нестерпимой боли и нежелания сдаваться. Как и предположил Борзой, Илья оказался тяжело ранен — это стало заметно сразу. Коса разрубила ему плечо и грудь накрест с первой раной, мех малицы спереди сплошь окрасился кровью. Но Илья, упрямо кряхтя и ворча затравленным зверем, пытался приладить стрелу к луку.

Тим подошёл к врагу и замер с косой наперевес. Илья понимал, что для него всё кончено, это читалось в полных боли и отчаяния глазах-бусинах, в мраморно-бледном лице. Он встретился взглядом с Борзым и, своенравно оскалившись, оттянул лук ногами, нацелив-таки проклятую стрелу на Тима здоровой рукой.

— Я убью тебя и так, — хрипло заявил Илья. — Только попробуй, щенок, снять с меня голову… Я выстрелю.

— Ты проиграл, — Тим развёл руками. — Прости. Мне жаль.

Илья зажмурился и, бессильно уронив голову на землю, опустил лук. Потом встрепенулся, выхватил из голенища унты нож, наставил на Тима.

— Я заберу тебя с собой! Тимур, серьёзно, моей головы тебе не заполучить, пока я дышу!

Тим, глядя всё так же сочувственно, присел перед ним на корточки.

— Хочешь сам уйти?

— Да.

— Мне подождать и потом уже..?

— Да. Пожалуйста… — Ярость в глазах сменилась доверчивой мольбой, хоть нож и не убрали. — Ты можешь задержаться, пока я не уйду к нему? Я у тебя много времени не займу, обещаю. — Илья коснулся страшных, зияющих через мех ран на своей груди, присмотрелся к окровавленным пальцам и перетёр ими, будто свыкаясь с мыслью о поражении.

— Да, конечно.

— Спасибо.

Борзой, чтобы не смущать умирающего колдуна, отодвинулся к костру, хоть бдительности не утратил. Илья всё ещё сжимал в руке нож и был опасен. Два чернобога неотрывно глядели друг на друга.

— Жаль, что ты не был точен, — посетовал Илья.

— Я обычно не заставляю осуждённых страдать, — повинился Тим, вытягивая ноги к огню. — Но тут уж было не выбирать, куда бить. Мне просто повезло с этим дымом. Ты отлично дрался.

— Если бы, — поморщился Илья. — Зато и Светке тоже подфартило. Кстати, как так вышло… Я чётко видел, что сбил тебя.

— Сам не знаю, — решил не признаваться Тим. Потянулся к перстню и, не найдя его, вдруг осознал, что тот остался в Мынто висеть на шее у любимой. Поёжился от осознания действенности отцовых чар и одновременно с этим вспомнил, что на чернобогах колдовство не срабатывает.

Илья словно услышал его мысли, слабо улыбнулся и окликнул:

— Она тебя простит. Она добрая. Подуется чуток и простит.

— Думаешь?

— Ты тоже, вроде, неплохой парень.

Борзому стало так совестно слышать это, что он отвернулся от Ильи, забыв об осторожности, и уронил голову на руки. Но противник не всадил ему нож в спину. Лежал, тяжело дыша и блестя глазами.

— Тимур.

— Что?

— Ты говорил, что хочешь меня запечатлеть получше. Я могу рассказать тебе свою историю. Что скажешь? Мне неудобно, что я тебя задерживаю.

— Я с удовольствием выслушаю! — одобрил Борзой.

— Очень хорошо, — Илья устремил взгляд к снежному небу за куполом. — У нас, у эрси, есть поверье… Скорее, обычай. Перед смертью найти уши, чтобы рассказать свою жизнь. Максимально подробно.

— Навроде исповеди? — догадался Тим.

— Не совсем, — возразил Илья. — Скорее, просто подвести итоги, чтобы уйти спокойно в посмертье к Куль-Отыру. А для тебя, я так подумал… Моя история может стать в чём-то поучительной.

— Я весь внимание, — заверил его Тим.

====== 109. Исповедь ======

— Я тебе рассказал, что здесь умерли мои родители, но и сам я появился на свет неподалёку отсюда, — изредка прерываясь на то, чтобы отдышаться, начал своё повествование Илья. — Точно сказать где не могу. Знаю от матери, что стояли небывало лютые январские морозы, и небесные огни разгорелись в ту ночь особенно сильно. Потому дед Енгух из соседнего стойбища и говорил моему отцу, что на землю для каких-то своих дел сошёл великий шаман. Отца я видел редко. Но у меня с младенчества хорошая память, и я рад этому. Я помню их с мамой, как будто мы вчера общались, хотя прошло уже больше тридцати лет. Я всегда помнил, что со мной было, и лица тех, кого уже нет. Тех, к кому я готовлюсь отправиться теперь.

Тим сидел рядом с умирающим врагом и тихо отдыхал, обхватив колени руками. Кровотечение из его плеча, вроде, опять успокоилось, и болеть стало меньше. Слушая Илью, Борзой хотел сказать, что он тоже прекрасно помнит детство, даже себя в коляске, но решил не прерывать рассказ.