Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Помещённые в Приложении диаграммы 1 и 2 и таблицы 6 и 7 подтверждают вывод, что аннинское царствование было весьма неспокойным для правящей элиты, которая неоднократно подвергалась ротации: массовые замены должностных лиц имели место и в 1736, и особенно в 1740 г. При этом около четверти (22 %) руководителей учреждений и 13 % губернаторов за эти десять лет были репрессированы; с учётом уволенных и оказавшихся «не у дел» эти цифры составят соответственно 29 % и 16 % (см.: Приложение, диаграммы 3 и 5). Для российского генералитета времена Анны должны были вспоминаться как нелёгкое испытание…

Перестройка системы управления не обошла стороной и гвардию. В течение 1730–1731 гг. из полков были «выключены» все младшие Долгоруковы.[1047] Обновился и высший командный состав. Майора С. А. Салтыкова Анна сделала подполковником Преображенского полка, а А. И. Ушаков наряду с Тайной канцелярией возглавил Семёновский полк. Впрочем, в то время эти «службы» были тесно связаны: доставляли, охраняли и отправляли в Сибирь арестантов ведомства Ушакова гвардейские солдаты и офицеры. Преображенские майоры Василий Нейбуш, Александр Лукин и Дремонт Голенищев-Кутузов были пожалованы в бригадиры и назначены комендантами в Киев, Ригу и Нарву. Новыми майорами первого полка гвардии стали придворный Н. Ю. Трубецкой, Л. Гессен-Гомбургский и запомнившийся Анне в день 25 февраля капитан И. Альбрехт; в Семёновском полку — отличившиеся так же и тогда же С. Ф. Апраксин и М. С. Хрущов.

12 декабря 1731 г. кабинет-министры дважды посетили государыню. Анна рассмотрела списки гвардейских офицеров (согласно только что утверждённым штатам) и указала, «которые определены быть в комплекте в тех же полках, и коих для определения в армейские и в гарнизонные и в ландмилицкие полки велено отослать в военную коллегию», при этом «изволила отмечать о каждом имянно, кого куда и каким рангом определить».[1048]

Колебания высших гвардейских чинов в феврале 1730 г. заставили Анну принять и более решительные меры. Уже в сентябре того же года стал формироваться новый гвардейский Измайловский полк, куда императрица лично подбирала кандидатов на командные должности. Командиром полка был назначен обер-шталмейстер Карл-Густав Лёвенвольде, а его заместителем — выезжий генерал — шотландец Джеймс Кейт. Офицерский состав формировался отчасти из прибалтийских немцев (в их числе был и брат фаворита майор Густав Бирон), отчасти — из надёжных кавалергардов и армейских офицеров. Таким путём туда попали молодой Василий Нащокин и отец другого писателя XVIII в. поручик Тимофей Болотов. Рядовых набирали из украинских («ландмилицких») полков.[1049] Кавалергарды же, хотя и сыграли значительную роль в восстановлении «самодержавства», отчего-то не пользовались доверием. Они получили от императрицы месячное жалованье «не в зачёт», но уже в июне 1731 г. рота была расформирована. Отборные кони, казна и амуниция были переданы Конной гвардии, но в неё перешли лишь восемь кавалергардов; остальные получили назначения в полевую армию или в гражданскую администрацию: им приказано было немедленно отправляться к месту службы, «дабы они в Москве праздно не шатались».[1050]