Начало Руси. 750–1200

Эта акция Святослава встретила лишь словесное сопротивление. Для киевских политических моралистов каждый кризис был предлогом для того, чтобы преподать урок. Прежде история с Всеславом дала повод рассуждать о святости крестоцелования, теперь темой обсуждения стала противозаконность нарушения распоряжений отца и границ братних владений. Срочно были найдены библейские и квазибиблейские прецеденты, и на Святослава обрушилась жестокая критика, как открытая, так и завуалированная. В «Чтении» Нестора о Борисе и Глебе, написанном в конце 1070-х или в начале 1080-х гг., автор сетует по поводу того, что младшие князья не слушаются старших. Один из авторов «Повести временных лет» густо усыпал основное повествование подходящими к случаю критическими высказываниями. Феодосий, игумен Киево-Печерского монастыря, публично выговаривал Святославу и демонстративно не посещал его пиры.[561] Не исключено, что Святослав был согласен с этой критикой, по крайней мере, в принципе. Он терпеливо сносил укоры Феодосия и купил себе если не одобрение, то хотя бы снисхождение со стороны монастыря, даровав ему земли и деньги на сооружение великолепной церкви.[562] Но все-таки похоронили его в храме Спаса в Чернигове, а не в Киеве, как отца и деда.

Какой же политический или практический интерес перевесил принцип, заставил Святослава пойти против завещания Ярослава и обеспечил относительную сдержанность оппозиции? На это счет выдвигались или напрашивались сами собой три предположения. Первое из них — религиозное: Святославу пришлось изгнать брата, так как тот будто бы был близок к отпадению от православия. Это предположение основывается на поведении Изяслава после изгнания из Киева. Он снова отправился в Польшу, к племяннику своей жены, королю Болеславу II, который так помог ему несколькими годами раньше, во время борьбы против Всеслава Полоцкого. Но на сей раз Болеслав не проявил прежней широты. Он завладел «имѣньем многим» Изяслава, а помогать ему не стал.[563] В январе 1075 г. Изяслав появился при дворе Генриха IV в Майнце. Тот проявил осторожность и послал в Киев эмиссара для подробного выяснения обстоятельств.[564] Весной того же года Изяслав отправил своего сына Ярополка в Рим, просить папу Григория VII подтвердить законность его жалобы и заступиться за него перед Болеславом, не желавшим возвращать сумму, которой он завладел.[565] Можно ли заподозрить Изяслава в латинофильстве в ситуации, когда, в результате схизмы 1054 г., папа Римский и Константинопольский патриарх отлучили друг друга от церкви? И почему он и его жена-полячка нарекли одного из сыновей Петром? Такие подозрения соблазнительны, но, скорее всего, неуместны. Союзы с Западом были обычным делом для русских князей и не налагали на их участников печати вероотступничества. Кроме того, существует достаточно много свидетельств в пользу православия Изяслава.[566]