«Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950

709

Хвалят газеты. – Отклики в рецензиях об игре А. Г. Коонен в первые дни после премьеры «Екатерины Ивановны» Л. Н. Андреева были такие: «Много хорошего в г-же Коонен–Лизе, особенно во втором акте; какой это милый, хороший, дорогой нашему сердцу подросток!» (Яблоновский С. «Екатерина Ивановна» // Русское слово. 1912. 19 дек.); «Г-же Коонен превосходно удалась Лизочка второго акта, нетронутый, непосредственный и капризный ребенок. Несколько бледнел этот образ в третьем и четвертом акте» (Койранский А. «Екатерина Ивановна» // Утро России. М., 1912. 20 дек.). (Обе рецензии цит. по: Московский Художественный театр в русской театральной критике. 1906–1918. С. 468, 469.) Тем не менее, уже на следующий день после сделанной в дневнике записи вышла рецензия с более критическим взглядом на образ, созданный молодой актрисой: «К сожалению, не всегда верится интонациям г-жи Коонен, хотя и у нее заметна постоянная работа над собою» (Костомаров Н. «Екатерина Ивановна» // Русская молва. СПб., 1912. 21 дек.). При этом практически все авторы единодушно воспевали В. И. Качалова в роли Георгия Дмитриевича, особенно красноречивым предстал Н. Эфрос: «…г. Качалов, умеющий передать драму мужа с большою силой, правдой и не шаблонными театральными приемами <…>. Нужен исключительный талант и сила, чтобы в самом начале пьесы, когда зритель не успел еще „втянуться“, так захватить его своими переживаниями, как это сделал г. Качалов. И нужно редкое благородство, истинно сценический аристократизм, чтобы играть сцену встречи с женою так, как это делает тот же г. Качалов» («Екатерина Ивановна»: (От нашего московского корреспондента) // Речь. СПб., 1912. 20 дек.). Цит. по: Московский Художественный театр в русской театральной критике. 1906–1918. С. 473.