Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Сколько горя кругом! Вот, проезжал я сегодня через большое село, тянущееся на протяжении полутора верст. В этом селе остался только один дом с наполовину уцелевшей крышей и нетронутая церковь. Всё остальное представляет собою груду погоревших развалин, только трубы торчат еще кое-где!.. Среди этих обломков бродят вернувшиеся беженцы. Кое-как они укрылись под навесами, в погребах.
Земский союз выдает им картошку, горячую пищу. И вот они живут! Даже взялись некоторые из них за обычные полевые работы… Не так далеко раздаются орудийные выстрелы, рядом с ними на возвышенностях наши резервные окопы… Кто знает, может быть, снова придется им «утжать», снова будет разорено уцелевшее, – а пока они пашут и сеют, сажают картошку… Что же еще им остается? Земля и погода не ждут. Не обработаешь поля, – ив будущем году голодный останешься.
Всё множатся впечатления войны, а вместе множатся и тихие мирные впечатления: дали полей, рельефы холмов, тихие ручьи и речки, осенние дубовые бурые рощи с их крепким здоровым ароматом… Хорошо в полях и лесах! Везде там, где не видно присутствия человека, где можно забыть на время о том, что вот уже второй год длится бойня культурных народов, «европейская война XX столетия»!
Не к новому ли варварству мы возвращаемся в самом деле?!..
Шурочка, скажи почте, чтобы письма доставлялись аккуратнее!
Ежка.
55.
М[лодава], 7-го октября 1915 г.
Сегодня мне пришлось ездить в сторону тыла. Заехал на почту. Опять nihil! Нет даже Р. В. Я глубоко огорчен, милая Шурочка.
Я вижу перед собой близкий отпуск. Эта надежда оживляет меня, к этому я стремлюсь. Всё другое мне сейчас почти безразлично, малосущественно. Необходим отдых душе, чтобы снова возможно было интересоваться настоящим, окружающим. Это не отчаяние, далеко нет. Это просто легкая апатия, потребность других, более светлых и близких впечатлений. Это пройдет.
Но сейчас я всей душой стремлюсь в Москву, к тебе!..
56.
М[лодава], 8-го октября 1915 г.
Моя милая, постоянная в своем непостоянстве Шурочка. Слово «непостоянство» относится, конечно, только к устойчивости твоих настроений. Глубоко огорчил я тебя своим письмом от 16-го, а ведь никак не думал, что может получиться так. Я тебе написал письмо, а при чтении его у тебя неудержимо льются слезы, и с трудом ты удерживаешь рыдания. Вот неожиданный результат моих теоретических размышлений.
Милая Шурочка, моя милая, дорогая Шурочка. Хотя ты и восклицаешь снова: «Пускай будет серая трудовая жизнь, а я – рабочая пчела», но я этого не боюсь. У нас с тобой жизнь, надеюсь, будет трудовая, но никак не серая! Ате немногие сравнительно дни, которые остались нам до совместной жизни, мы также постараемся скрасить нашей верой и надеждой, и тогда они тоже не покажутся нам слишком серыми.
Слезы твои, Шурочка моя, давно уже становятся всё реже и реже, и я ставлю самый блестящий прогноз будущему. Наш киевский май в том мне порука. Слез так много кругом. Надо их осушить, а не прибавлять еще своих! И немного нужно для того, чтобы осушить слезы: из трех твоих полученных сегодня писем 23-го, 24-го, 25-го) третье уже совсем без слез, ликующее, радостное.
И ты меня поймешь, Шурочка, если я тебе скажу, что торжество осталось за этим письмом, что его настроение в конце концов восторжествовало. Ведь первые два – это уже анахронизм, это было, это уже пройдено! Впереди радость, свет! А когда мы увидимся, и последняя тучка исчезнет на горизонте, и будет совсем хорошо. Будем жить будущим, Шурочка, если настоящее серо, уныло. И мой оптимизм неоднократно уже оправдывался, не так уж он легковесен и беспочвенен.
И ты меня простишь, Шурочка моя, бесконечно милая, за те невольные страдания, которые я тебе причинил, и, быть может, еще буду причинять. Они не могут нисколько задеть сущности наших отношений, слишком глубоко почувствовали мы незыблемость того, что нас связывает. Я, к сожалению, люблю иной раз высказывать абстрактные мысли и увлекаюсь этим. Это мой грех. Ты прости мне это, Шурочка, и не придавай им чрезмерного значения. Мы едины и нераздельны, и иначе быть не может!