Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Карлушу они отправили уже в гимназию в Юрьев. Мне очень жаль, что они не дождались предварительно моего письма, быть может, они его тогда отправили бы в Москву. Мне это кажется более правильным, так как и Юрьев слишком близок к фронту. Не пришлось бы ему и оттуда эвакуироваться! Чувствую, что мое присутствие, хоть на несколько дней, было бы большой радостью и большим облегчением для матери, и мне совестно, что отпуск свой я пробуду только в Москве. Ты не можешь не понять меня, Шурочка.
Я глубоко уверен, что и ты меня отпустила бы сейчас к матери, не могла бы не отпустить при теперешних тяжелых условиях. Ведь я не ошибся в тебе, Шурочка милая? Но отпуск я могу получить только в какой-нибудь один город, а без бумаги теперь в Ригу не проедешь. Да и не мог бы я ничем мотивировать свой приезд в Ригу только на один-два дня. Без очень веского же аргумента я рискнул бы жестоко огорчить мать. Нет, уж лучше я совсем не поеду, как это ни тяжело, ссылаясь на невозможность получить отпуск именно к ним.
Но, Шурочка, я уверен, ты разделяешь мои чувства. А я не скрою, что тяжело сейчас, имея возможность, не заезжать к матери. Чувствуешь, что как будто совершаешь какое-то преступление, отнимаешь у нее самое драгоценное сейчас и необходимое. Да, если бы она знала, что существует Шурочка, тогда она с радостью уступила бы, она бы тогда поняла. Вот этим, Шурочка, мы будем утешаться. Не будем считать себя преступниками, пользуясь редкими счастливыми днями нашего свидания.
Отец, по выражению Лени, «держится» (она пишет по-русски), мать же сильно грустит и представляет себе будущее в самых мрачных красках… Бедная, как ей необходим отдых от всех этих современных впечатлений, хоть немного душевного покоя!
Моя милая Шурочка, вот скоро я буду у тебя, и мы тогда обо всем, всем поговорим, а поговорить есть о чем и ох как надо!
Сегодня сидел дома, занимался канцелярией, писал доклад. Завтра опять еду.
Твой Ежа.
54.
М[лодава], 5-го октября 1915 года
Милая моя Шурочка, сегодня я нарочно остался дома против первоначального намерения, надеясь, что от тебя будут письма. Однако я ошибся, и сегодня опять нет писем. Получил зато после долгого перерыва опять Р. В., сразу три номера, от 22-го, 23-го, 24-го сентября]. От 17-го—21-го где-то гуляют, как ты выражаешься.
Завтра я уеду опять на целый день, вернусь усталый и найду от тебя на столе письма, на которые по усталости почти не буду в состоянии отвечать. Ну, были бы только письма! Теперь, когда появилась определенная надежда на наше скорое свидание, с каждым днем усиливается нетерпение, хочется всё скорей да скорей. Бледным кажется всё написанное в письме, начинает даже несколько тяготить окружающая обстановка…
И мне, милая моя Шурочка, необходимо почерпнуть свежий запас энергии и выдержки! Необходимо из атмосферы формальной жизни выбраться и окунуться хоть на время в родную стихию, ощущать близость и ласку своих милых, своей милой Шурочки…
Здесь я купаюсь в бумажном море, грозит оно захлестнуть меня своей мутной волной… Ну, обо всем мы с тобой поговорим в скором времени, отведу я свою душу, выложу тебе все свои горести и заботы!
Написал я письмо матери, старался ее утешить, ободрить. Советовал, если не поздно, хотя бы к Рождеству перевести Карлушку в Москву. Там ему будет лучше, спокойней. Жаль, что он будет не в Москве. Я надеялся с ним встретиться там, порасспросить о родных. Жаль также, что не будет там Вилли. Я бы с удовольствием познакомил вас друг с другом.
Где ты меня устроишь, Шурочка? Я думаю, что все-таки опять придется остановиться в Северной гостинице. Там знают не только меня, но и тебя, и не станут в случае чего требовать предъявления документов. Это все-таки большой плюс, освобождающий от неловких моментов. Господи, когда же мы устроимся в своей собственной квартире, своим собственным хозяйством, где бы это ни было!
На дворе холодно, сегодня шел дождь. Комната наша мало уютна, особенно вследствие наших скверных отношений. Впрочем, у нас после Д[убно] ни одного столкновения не было: внешне корректны, мы отмалчиваемся друг от друга. Барченкова нет, вот Матвеев иной раз заходит, скрашивает обстановку. Сюда бы товарищей из 253-го госпиталя! Хорошие были люди, сердечные и простые. Я им давно не писал, и они не знают моего адреса, – вина моя.
Целую тебя крепко, моя Шурочка.
54.
М[лодава], 6-го октября 1915 г.
Совсем расстроилась почта, опять нет письма! Так часто меня теперь обманывает надежда!
Сегодня я опять разъезжал. Был во 2-м лазарете N дивизии и в передовом перевязочном пункте. Поговорил, посудачил с товарищами. Со сколькими людьми пришлось мне уже познакомиться с тех пор, как я ушел из госпиталя! Как тихо и внешне бесцветно протекала там жизнь, и как все-таки трудно было оторваться от нее. Теперь я не жалею – быть может, здесь и больше огорчений, разочарований, быть может, тут еще меньше приносишь непосредственной пользы… но тут ближе стоишь к жизни армии, лучше ее понимаешь, а через это лучше понимаешь и общий смысл творящегося вокруг. Хочется теперь познакомиться с тылом, с тем, как вы там думаете и чувствуете… <…>