Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Твой, твой, твой Ежик!
57.
М[лодава], 9-го октября 1915 г.
Моя милая Шурочка, вот и сегодня я получил от тебя два письма, от 22/23-го и даже от 1-го октября. Промежуточные – гуляют. Кроме того, я получил повестку на посылку. Достать ее можно будет лишь завтра. Какая это посылка? Последняя, от конца сентября или еще августовская? Хотелось бы, чтоб августовская! Мне кажется, что она интересная, она такая таинственная…
Первое твое письмо характеризуется словами: «Будищев»[332] и «молочный кризис»[333]. Оно ничего еще не знает о нашем близком свидании. Другое же полно этим самым предстоящим свиданием. Как мы опять с тобой сходимся! Ты тоже советуешь остановиться мне на старом месте и по той же причине. Ты тоже пишешь, что в ожидании непосредственной живой беседы письмо кажется жалким суррогатом. И даже ты предвосхищаешь мою мысль о хабибулинском мыле! Признаюсь, что это последнее мне даже немножко неприятно. Я думал, что мне удастся сделать тебе сюрприз…
Впрочем, если у меня в Киеве окажется мало времени (а, вероятно, это будет так), то я тебе не привезу ничего. Лишний день из-за мыла я в Киеве не останусь. Уж извини! Да-с! Мне Шурка дороже мыла, хотя бы и хабибулинского!
Все-таки, Шурочка, писать я тебе буду каждый день вплоть до самого отъезда. Кто знает, может быть, в последний момент какая-нибудь задержка, фантазия у сильных мира сего, – ну тебя может не быть ни Ежки, ни писем его. Буду писать тебе кратко, но ежедневно.
Сегодня хотел заняться канцелярией, но вместо нее наблюдал, как наша команда устраивала свою зимнюю квартиру, мазала печь, мастерила нары. У меня много хозяйственных забот, не только заботы о канцелярии! Так проходят дни нашей жизни…
Вероятно, это письмо дойдет вместе со мной или днем-двумя раньше. Жди меня, Шурочка. Но напрасно ты заботишься так о своем туалете. Не надо этого! И даже утверждаешь, что я «и в этом направлении строгий судья»! Вот какая ты! Это я тебе запомню. Докажу в таком случае свою строгость! Ну, спи хорошо.
Твой Ежинька!!!!!
58.
М[лодава], 10-го октября 1915 г.
Сегодня какой курьез! Получил от тебя два письма, развертываю их, – и что же? Оказывается, от 5-го и 6-го августа! Да, от августа! Через два с лишним месяца! Теперь я не теряю надежды получить и августовскую посылку. Сегодня же я получил твою последнюю посылку от 22-го сентября. Содержимое ее я вполне одобрил. Всё в моем вкусе! Значит, Эйнем все-таки существует, раз можно получить его изделия. Это приятно.
Очень интересна, по-видимому, и книжка Рорбаха. Я заглянул уже в предисловие Котляревского и в введение самого Рорбаха. С большущим удовольствием прочел бы опять с тобой. Ведь тут опять по поводу почти каждой фразы можно спорить и волноваться, но не придавать значения нельзя.
Очень рад, что получил два запоздавших письма. <…> Тон бодрый и жизнерадостный. С тех пор он уже значительно успел измениться. Да, необходимо нам новое свидание!
Завтра мне опять придется ехать в село П[анталия] по дороге в Д[убно], о котором я тебе писал еще из Д[убно]. Среди вернувшегося населения будто бы эпидемия дифтерита. Захвачу с собой сыворотку и проверю это сообщение.
Сегодня Катович снова позволил себе дикую, некультурную выходку. Посоветовавшись с коллегами из сан[итарно]-гигиенич[еского] отряда, я решил, что нам необходимо расстаться с ним окончательно. Конечно, не официальным путем неприятных рапортов. Я уже написал письмо бывшему нашему санитарному врачу Алфеевскому, назначенному в санитарный отдел армии, и просил его урегулировать этот вопрос к обоюдному удовольствию без шума, устроить нам развод. Е[исьмо это я прочел предварительно Катовичу.
Это единственный выход из создавшегося невыносимого положения. Я это сначала продумал, товарищи же всецело одобряют и даже советуют. Не думал я в Киеве, что нам так придется расходиться!..
Ну, целую. До скорого свидания.
Твой Ежка.
59.
М[лодава], 11-го октября 1915 г.
Пишу тебе быстро и немного. Как это часто бывает в Морозовке, так оказалось и здесь: дифтерит оказался с мелкоточечностью! Одним словом, в селе – скарлатина. Я обошел подворно всё село и нашел шесть случаев в пяти хатах, расположенных в разных районах. Раньше уже умирали дети. В околотке полка мне удалось поймать троих солдат с тяжелыми флегмонозно-некротическими жабами![334] Раньше солдаты жабами там не хворали. Двое из них помещались в хате, где уже умер ребенок и где другой лежит со скарлатиной! Общая картина вполне ясная, как видишь.
332
Будищев Алексей Николаевич (1867–1916), плодовитый писатель, поэт, фельетонист, творчество которого характеризовалось обращением преимущественно к темным сторонам жизни.
333
В письме от 22–23 сентября 1915 г. Ал. Ив. сообщала: «Уже у нас в больнице наступил молочный кризис. Благодаря задержке поездов молоко получаем кислым. И вот вчера утром директор собрал у себя старших врачей и ассистентов и объявил, что молока мало, необходимо ограничивать его потребление. И вот уже с 10-го дня болезни в скарлатине предложено переходить на 2–3 раздачи, при которой молока не будет даваться. Ну, а уж моим больным молока ничем не заменить. Прислали еще на пробу приготовленные Сиу сгущенные сливки. Разведешь ложечку этой смеси в стакане кипятка, и получается впечатление, что с молоком. Вот не любишь ты этого напитка, а то бы я тебе прислала. Что будет дальше?»
334
Флегмонозно-некротические жабы (устар.) – гнойное воспаление лимфатических узлов в горле, флегмонозная ангина. Болезнь может возникать после перенесенной скарлатинозной или дифтерийной ангины. Заболеванию в основном подвержены люди 15–40 лет.