Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Твой Ежик.
4.
М[лодава], 3-го ноября 1915 г.
Шурочка, я опять очень устал, – довольно частый припев моих писем! Но разве я не имею права уставать после утомительного дня! Я с утра разъезжал опять на своей бричке-ковчеге по полям и деревням. И не безрезультатно: в одном селе среди населения нашел самый настоящий тяжелый дифтерит с отеком (четыре случая), а в двух других нашел даже по одному случаю натуральной оспы! Оспа уже несвежая – четвертая и вторая неделя. Характерно то, что в обоих случаях [больных] в начале болезни показывали врачам, в одном даже некоему доктору Поспишилю[336], чеху! И оба они признавали начало кори! Мне это очень любопытно, ведь оспу я знаю совсем мало.
Мне всё думается, какое широкое поле деятельности имел бы здесь земский эпидемический и питательный отряд, которым заведовала бы ты! Но об эпидемических отрядах что-то не слышно…
Вернулся я в темноте. Под конец порядком продрог, так как поехал не в тулупе, а в пальто (казалось, тепло, и не было вначале ветра). Отдохнув немного, пошел к Щастному, которому и рассказал о виденном. Затем отправился в баню, где помылся как следует. Было так жарко натоплено, что я совсем изнемог и сейчас чуть дышу.
Ответ на рапорт Григоровича еще не написал. Сейчас не могу никак.
Завтра с утра пошлю Катовича с сывороткой к дифтеритным. Пускай и он хоть немного проезжается. Совсем от лени разжирел человек.
Вероятно, на днях переправимся немного (верст на 14) севернее. Не хочется оставлять насиженные места: тут близко к железной дороге, мы тут прочно устроились на зиму, построили конюшню и т. д. Придется устраиваться заново.
Ну, Шурочка, прости, не могу больше, совсем разварились мозги. Неудержимо тянет принять горизонтальное положение, мысли путаются…
Целую тебя, мою Шурочку.
5.
М[лодава], 4-го ноября 1915 г.
Уже пятое письмо! Как скоро проходит время, как быстро умчались московские дни!.. Внесли они в нашу жизнь нечто новое: впервые мы открыто выступали как принадлежащие друг другу! Впервые ты познакомилась с одним из членов моей семьи (с Карлушей, младшим братом. – Сост.). Впервые мы в пределах Морозовской больницы могли себя вести достаточно непринужденно, без постоянной оглядки. Впервые мы внешним символом, кольцами, выразили и подтвердили нашу связь.
Этим кольцам я раньше не придавал большого значения как чему-то внешнему, а теперь меня глубоко радует вид кольца на моей руке: так радостно сознавать, что ты крепко-нерушимо связан с любимым человеком… Не тяжела эта связь! Хорошо нам с тобой вместе, Шурочка!.. <…> Не хочу я больше ни о чем писать сегодня…
Ежка.
6.
М[лодава], 5-го ноября 1915 г.
Расскажу тебе сегодня про Катовича. Не затыкай ушей, по-моему, стоит послушать.
Послал я его вчера впрыскивать дифтерийную сыворотку. Он тут еще облачился в халат, сверх которого надел пальто, так и поехал. Вечером возвращается и сообщает мне, что он впрыснул всем кому следует, что у него сломалась одна иголка, причем он уколол себе палец. Эта последняя подробность не показалась мне сколько-нибудь интересной, и я не обратил на нее внимания.
Проходит некоторое время, подходит Катович и дрожащим голосом обращается ко мне: «Когда поднимется температура, я впрысну себе сыворотку?» – Я из себя изображаю вопросительный знак. – «Ну как же, ведь я уколол себе палец иглой, которая была в мышце дифтеритного больного!» – Я его успокоил, говорю, что дифтеритных бацилл не находится в крови больных. Он начинает полемизировать: «Ведь отравление получается от токсинов, а не бацилл самих по себе!» – Я чувствую, что никак не могу говорить с ним, – и смешно, и гадко, – и прекращаю разговор. Он же за вечер несколько раз мерил себе температуру, усердно почитывал Буйневича!!!..[337]Ну как тебе это нравится? <…>
К сожалению, нам пока еще придется продолжать с Катовичем совместное житье. Боже, если бы ты могла занять его место! Что это было бы за счастье, за блаженство!!! Почему это так невозможно?
Знаешь, Шурочка, я чувствую, что я тебя всё больше и больше люблю, что я тебя всё лучше понимаю, что ты мне становишься всё более необходимой…
Я уже нисколько не сомневаюсь в полной светлой гармонии нашего будущего!
Вот, договорился…
7.
М[лодава], 6-го ноября 1915 г. Милая, нежная моя Шурочка. Пишу тебе весь под впечатлением чудной увлекательной книги, – воспоминаний Серовой[338]. Это удивительная книга! Написана так живо, непосредственно, правдиво, выдержана в мягких, нежных тонах… И писала женщина талантливая и хорошая, описывает жизнь интересных людей! Но всего этого мало, главное, – невольно чувствуешь какую-то интимную связь между ее переживаниями и нашими, несмотря на всю кажущуюся разницу. Волнуют вопросы, вставшие передней, волновавшие ее… Вопросы для современных людей, современной интеллигентной женщины, стремящейся соединить личную жизнь, личные запросы и стремления с жизнью и стремлениями любимого человека… Всё та же тоска по наиболее полной и гармоничной жизни…
336
Владимир Алексеевич Поспишиль, врач.
337
Буйневич К А. Руководство к изучению внутренних болезней. Частная патология и терапия. М., 1914 и другие издания.
338
Серова В. С. Серовы, Александр Николаевич и Валентин Александрович. СПб., 1914.