Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Занялся чтением. Я все-таки и сейчас довольно много читаю: рано утром Marfan‘a, вечером в постели – старые номера «Русских ведомостей». И старые номера бывают иногда очень любопытны. Прежде всего, статьи Лурье. Некоторые из них чрезвычайно поучительны. Даже там, где он отрицает, где он желает как бы выставить в неприглядном свете… Впрочем, редко у него встречающийся пафос – явно деланный, надо!..
С любопытством я читаю даже в сентябре, что писали Оглин и М-ский[328] в мае или в июне! И это поучительно!
Прочел я «Слепого музыканта» Короленко. Он мне против ожидания мало понравился (я его читал в первый раз), некрупный талант у Короленко. Много добросовестности, много сердечности и даже много умственности, но мало настоящей наблюдательности, мала способность дать почувствовать человека, дать выпуклый образ, цельную фигуру. Я прямо разочаровался. А ведь когда-то спорили, кто больший талант – Чехов или Короленко! Хороший человек и гражданин, но увы, – плохой музыкант!
Теперь читаю, наконец, «Византийские портреты» Диля[329]. Француз все-таки всегда останется французом: уж слишком легковесны все его рассказы, хотя занимательны и читаются с любопытством. Не столько история, сколько перечисление анекдотов с легкой претензией на историю. Далеко Дилю до «Лихтенбержэ»[330] или «Шлюмбержэ»[331] (как смешно, когда добрые эльзасско-немецкие имена Liehtenberger и Schlumberger выговаривать по-французски!).
Шура, Шура, о многом нам с тобой надо переговорить, хочется переговорить! И уж ты у меня не засыпай во время разговора, когда я буду в Москве, как бывало! Да-да, бывало, не отрекайся!
Все-таки, Шурочка, надо тебе выдать (как бы не сглазить) аттестат, что ты во многом изменилась, стала спокойней, – именно, как ты выразилась, зрелой женщиной. Это меня так радует! У меня теперь жена «вумная, большая». Мне теперь и самому надо немного подтягиваться, чтобы не ударить лицом в грязь. Хорошее у нас будет свидание, Шурочка!
Слякоть, сырость. Каждый день с часок сижу на лошади, скачу по лугам и полям. Никуда не хожу, не вижусь с товарищами. Обед мне приносят сюда. Хочу сначала покончить с канцелярией, чтоб ей пусто было! Сидим всё на том же месте.
Твой Ежка.
48.
М[лодава], 28-го сентября 1915 г.
Милая Шурочка, уморился – целый день сидел над бумагами и скрипел пером. В приказах по отряду дошел, наконец, до 1-го августа, осталось переработать еще два месяца. Хочу закончить в ближайшие два-три дня во что бы то ни стало. Отвязаться бы поскорей.
А что потом? Какую я себе найду работу после? Не знаю, так как свыше нам ничего не поручают. Мои же намеки и разговоры остались без внимания… И о дальнейшей возможной для нас деятельности хотел бы я поговорить с тобой. Ведь я круглый невежда по вопросам санитарии и гигиены. Ты могла бы мне дать кой-какие полезные идеи, советы.
Ну, впрочем, мы с тобой скоро обо всем поговорим. Скоро приедет Матвеев, и мы тогда обсудим дальнейшие отпуска. А чувствую, что и я понемногу становлюсь нетерпеливым. Уж очень хочется!
Первое время после разлуки как-то еще можно сговориться в письмах, до некоторой хотя бы степени высказаться. Но чем дальше, тем труднее. И накапливается материал, требующий уже непосредственного контакта, прямой беседы.
Сегодня проглянуло было немножко солнышко. Появились аэропланы, обстреливали. Занятно. Вот все мои развлечения здесь. Цветов уже нет. Листьев на деревьях становится всё меньше… Фотография, которой я было занялся одно время, опять в загоне.
Неужели мы здесь будем стоять всю зиму? Не то чтобы это меня страшило, в конце концов, не всё ли равно? Но странно очутиться неожиданно на более продолжительное время в маленьком селе, в колонии, среди полей. Опять будет завывать ветер вот так, как в прошлом году в Волочиске.
Знаешь, Шурочка, я бы сейчас даже не прочь был бы в картишки перекинуться. Это иной раз служит как бы громоотводом. Вот только, к счастью, нет партнеров, не с кем! Ты не сердись на меня за это мое пожелание, ведь это все-таки более умственное развлечение, чем сидение за канцелярией. Сгинь она на этом самом месте!
Еще у нас развлечение – это баня. Это вечная заслуга Барченкова! Пользуемся ею изрядно.
Сердце, одно время меня опять начинавшее тревожить, снова наладилось. Верховая езда действует успокоительно на него.
Много я сегодня наболтал.
Твой Ежик.
49.
М[лодава], 29-го сентября 1915 г.
Шурочка, что же это такое? Уже три дня нет писем! Правда, легко избаловаться. Все-таки я предпочитаю получать по одному письму ежедневно, чем через промежуток сразу три, хотя и это приятно, и я даже надеюсь, что завтра так и будет. Надежда юношей питает!..
328
Оглин – псевдоним члена ЦК партии кадетов А. Н. Максимова; М-ский – один из псевдонимов писателя и публициста А. И. Матюшинского.
329
Циль Ш. Византийские портреты. Вып. 1–2. М., 1914 и др. изд.
330
Лихтенберже Андре (1870–1940), французский историк и писатель.
331
Шлюмберже Густав Леон (1844–1929), французский историк-византинист.