Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Разгром заговора Шалэ ускорил отставку Монморанси, придав ей также и политический оттенок, ибо герцог, как и вся знать, был замешан в заговоре. В августе он отказался от своей должности адмирала Франции, и ее функции были переданы тому, «кто будет управлять торговлей». Таковым стал Ришелье, должность которого получила окончательное оформление в Сен-Жерменском эдикте от октября 1626 г., где он назван «grand maître, chef et surintendant général de la navigation et du commerce de France». В январе 1627 г. должность адмирала Франции была совсем уничтожена,[583] равно как и должность коннетабля (последний коннетабль Ледигьер умер в сентябре 1626 г.).[584] В итоге ликвидации находившегося в руках вельмож верховного командования армией и флотом знать лишилась этих важнейших военных постов, имевших также большое политическое значение.

/ Но если Ришелье удалось относительно быстро справиться со знатью, то с парламентами и купечеством дело обстояло хотя и не столь остро, но достаточно сложно. Сен-Жерменский эдикт означал появление во Франции ведомства, нового как по форме, так и по содержанию, — управления торговлей, флотом и колониями. Уже одно это насторожило парламенты, особенно в приморских провинциях, так как грозило сужением некоторых их функций (как это и случилось на деле). Еще больше опасений вызвало у них создание компаний. Предоставленные Морбиганской компании ста пайщиков монопольные права на торговлю и нахождение ее под контролем самого кардинала (что означало фактический ее иммунитет от местных властей) вызвали энергичный протест бретонских штатов и Реннского парламента. Они выступили против «опасного новшества», которое грозило нанести ущерб торговле других бретонских городов. Положение осложнялось тем, что губернатор Бретани Вандом был арестован по делу о заговоре Шалэ, а в Бретани у него было много приверженцев. По этим мотивам чисто политического характера Ришелье не счел возможным решительно настаивать, и акт о создании компании не был претворен в действие. Пришлось отказаться от реализации компании «Nacelle de Saint-Pierre». Правда, вместо нее через год (в июне 1627 г.) была организована «Компания св. Духа» (Compagnie de Saint-Esprit) во главе с тем же де Виттом и двумя бретонскими купцами. Цели и привилегии были такие же, как и у исчезнувшей «Nacelle». Парижский парламент был согласен зарегистрировать эдикт, но при условии изъятия многих привилегий. Однако без них компания потеряла свою притягательную силу, и больше о ней нет сведений.[585]