Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Население не имело никакого касательства к отбору состава нотаблей. Перед их созывом на местах не составлялось никаких наказов, и сами нотабли также не должны были формулировать просьбы (этому не противоречит то обстоятельство, что они порой заявляли о своих требованиях), в то время как работа, например Генеральных Штатов 1614 г., только в том и состояла, что все палаты должны были свести провинциальные наказы своих сословий в единый наказ и представить его правительству. Работа нотаблей имела иной характер: правительство предъявляло им список вопросов, по которым оно желало знать мнение ассамблеи. Обсуждение производилось не по сословиям, а сообща, и голосование было поголовным, в силу чего у чиновников был небольшой, но постоянный численный перевес над прелатами и дворянами, вместе взятыми.

нотаблей была еще одна существенная особенность. Духовенство и дворянство не представляли на этих собраниях своих сословий. У духовенства уже с середины XVI в. упрочилась традиция регулярного созыва своих ассамблей, на которых представители всего французского духовенства вотировали субсидии (don gratuit) и обсуждали свои отношения с правительством и церковные дела.[589] Присутствовавшие на собраниях нотаблей 10–12 дворян не могли представлять всего дворянства, выступать от имени сословия в целом и тем более принимать какие-либо решения, задевавшие его интересы. Родовитое дворянство не имело в ту пору во Франции никакой особой организации, защищавшей его права, что очень характерно для падения общественного веса этого сословия.

Иначе обстояло дело с чиновниками. Первые президенты верховных судов (т. е. всех парламентов, счетных палат и палат косвенных сборов) реально представляли свои корпорации, каждый — свою, а все вместе — верховные судебно-административные учреждения Франции. Поэтому принятые нотаблями решения обязывали верховные суды исполнять эти решения.

Перечисленные особенности нотаблей показывают, что это был своеобразный представительный орган с неодинаковым положением участвовавших в нем сословий. Главная роль по существу дела отводилась представителям самых влиятельных корпораций государственного аппарата, старое же дворянство (а отчасти и духовенство) оставалось в тени. Что касается формальной стороны дела, то и в этом плане правительство также поддерживало чиновничество. Характерно, что и на заседаниях нотаблей проявлялась вражда, разделявшая в ту пору родовитое и новое (т. е. чиновное) дворянство. Чиновники не соглашались голосовать после дворян, а те не желали с этим считаться и требовали себе второго места, как на Генеральных Штатах. Уже на нотаблях 1617 г. правительство вышло из затруднения, рассадив членов всех сословий вровень и тем самым как бы признав их равенство между собой, чем опять-таки вызвало бессильное негодование старого дворянства.[590]