Французский абсолютизм в первой трети XVII века
- Автор: Люблинская Александра Дмитриевна
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Французский абсолютизм в первой трети XVII века». Краткое содержание книги:
Учет всех этих моментов с добавлением того соображения, что нотабли не обладали полномочиями для вотирования субсидий, позволяет сделать следующий вывод: целью правительства при: созыве нотаблей было не столько желание узнать мнение ассамблеи по тем или иным вопросам, сколько возможность обязать парламенты выполнить принятые на нотаблях решения, т. е. предотвратить их скрытую или открытую оппозицию фискальным эдиктам, налоговым мероприятиям и другим действиям королевской власти.
Созывая в 1617 г. собрание нотаблей, правительство намеревалось принудить парламенты согласиться на отмену полетты, т. е. на отмену легализированной и очень выгодной для чиновничества формы наследственности и продажности должностей. Напомним, что после Генеральных Штатов 1614 г., где вопрос об отмене полетты находился в центре внимания, полетта была отменена; однако через три месяца яростные протесты парламентов заставили правительство восстановить прежний порядок. На нотаблях 1617 г. парламентам не удалось отстоять полетту, и тем самым они были лишены возможности протестовать против ее отмены.[591]
В 1626 г. положение было более сложным. Вопрос о полетте потерял для парламентов прежнюю остроту, так как именно им (и только им!) она была теперь правительством гарантирована. Ришелье имел в виду другие цели.
В исторических трудах причина созыва нотаблей определяется различно.[592] Аното полагал, что Ришелье, столкнувшись с придворной оппозицией всем своим планам в области внутренней и внешней политики, хотел опереться на общественное мнение.[593] Соответственно экономическому уклону своей книги Озе считает, что Ришелье созвал нотаблей для того, чтобы получить от них одобрение лишь своим планам экономического развития (создания торговых компаний и флота, усиления протекционизма и т. п.). Он добавляет еще одно соображение: «Нельзя заставить нацию работать — пусть даже ради ее обогащения — против ее желания и без ее согласия».[594] Трудно согласиться с тем, что Ришелье собирался получить согласие всей нации на ассамблее, где присутствовали одни лишь прелаты, знать и высшие чиновники.
Тапье уделяет нотаблям 1626 г. большое внимание и в основном присоединяется к взгляду Озе, но значительно расширяет понятие задуманной реформы. Он рассматривает составленные кардиналом в 1625 г. проекты и приходит к заключению, что в ту пору у Ришелье сложился план весьма обширных реформ и нотабли были созваны для его рассмотрения или хотя бы для одобрения положенных в его основу принципов. Деятельность ассамблеи он оценивает положительно, ибо она поддержала данный план и тем расчистила дорогу для обновления государства. Однако внешняя война помешала осуществлению реформ.[595]
Это суждение кажется нам справедливым в том, что касается задуманной кардиналом реформы, хотя последняя имела, на наш взгляд, более скромные масштабы. Есть, однако, в аргументации автора один пункт, с которым трудно согласиться.
Тапье полагает, что Ришелье собирался осуществить реформы в течение 6 лет, как он заявил в своей речи перед нотаблями. Это обещание само по себе, и в особенности краткость срока, вызывает у автора недоумение, и он приходит к выводу, что со стороны Ришелье это был либо ораторский прием, либо он всерьез рассчитывал на возможность для Франции полного внешнего и внутреннего мира в течение ближайшего шестилетия, что, как известно, оказалось нереальным.[596]
Если выразить предложенную Тапье альтернативу в более отчетливой форме, то получится следующее: или Ришелье сознательно ввел ассамблею в заблуждение насчет срока, или же — если он действительно рассчитывал на возможность шестилетней мирной передышки — он обнаружил такое непостижимое непонимание обстановки и во Франции (гугеноты), и в Европе (Тридцатилетняя война), которое было ему совершенно несвойственно и само нуждается в свою очередь в объяснении.
Из дальнейшего изложения станет ясно, что как недоумение Тапье, так и его предположения упираются в непонимание смысла предложенной кардиналом финансовой реформы, составившей гвоздь всей правительственной программы. А само это непонимание объясняется неразработанностью истории финансовой политики Ришелье.
Когда-то, уже более ста лет назад, Мишле писал: «История правления Ришелье темна в самом главном пункте. Каковы были его денежные ресурсы, способы их получения и средства использования? На что он жил и каким образом? Этого не видно ни в его мемуарах, ни в документах».[597] Проницательное замечание Мишле не устарело и в наши дни. История государственных финансов при Ришелье еще не стала объектом специальных исследований, хотя архивный материал на эту тему чрезвычайно богат. Опубликованные источники содержат некоторые (хотя далеко не полные) сведения, но возможность правильного их использования зависит от надлежащего истолкования специальной терминологии и понимания самой структуры финансового управления во Франции в первой половине XVII в. Невнимание к этим вопросам приводит к неправильному освещению многих — и притом важных — сторон политики Ришелье.[598]
591
Там же, гл. IV и VII.
592
С книгой Ж. Пти (J. Petit. L'assemblée des notables de 1626–1627. Paris, 1937) нам не удалось ознакомиться. Ср. замечание Питона о трудности достать ее в самой Франции (R. Pithоn, ук. соч., стр. 313, прим. 1).
593
G. Hаnоtаuх, ук. соч., т. IV, стр. 102 и сл.
594
H. Husеr, ук. соч., стр. 48 и сл.
595
V.-L. Tapie, ук. соч., стр. 204–214.
596
Там же, стр. 213.
597
J. Мiсhеlеt. Richelieu et la Fronde. Paris, 1858, стр. 12.
598
В этом плане очень показательны ошибки, сделанные Озе в истолковании финансового проекта Ришелье, изложенного в «Политическом завещании» (H. Hauser, ук. соч., гл. VIII).