Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах
- Автор: История Коллектив авторов --, Алимов Д. Е.
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-06139-4, 978-5-288-06138-7
- Жанр: История
Электронная книга - «Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах». Краткое содержание книги:
Издание адресовано специалистам, но будет полезно как студентам, так и всем интересующимся историей.
Иллюстрации доступны только в бумажном варианте книги.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Для учебников межвоенного периода был характерен крайне малый процент социальной истории (доля которой увеличилась только к концу 1930-х гг.) с преобладанием сильно персонифицированной политической. В учебных планах, принятых в 1933 г., среди девяти наиболее важных фигур, которые сыграли особую роль в создании условий для будущего единства югославян, названы четыре, относящиеся к средневековой истории Балкан: Кирилл и Мефодий, св. Савва, королевич Марко и князь Лазарь[834]. При этом нужно заметить, что, как и на рубеже XIX и XX вв., история Средневековья оставалась куда менее идеологически окрашенной, чем события Нового времени, такие как антитурецкая борьба, Первое сербское восстание и освобождение Сербии.
Медиевализм в славянских странах в годы Второй мировой войны
Как и в годы Первой мировой войны, во время Второй мировой востребованность в медиевализме значительно упала. Он никак не объяснял происходившие катаклизмы. Память о Средневековье не помогала понять причины массовых истреблений людей, уничтожения государств, «нового порядка», который нес людям Третий рейх, и мотивации сопротивления нацизму или коллаборации с захватчиками. На пропагандистском фронте шла борьба современных идеологий, прежде всего национал-социализма, коммунизма и национально-освободительного движения в отдельных странах. Это были актуальные идеологемы, для которых апелляция к прошлому стимулировала патриотические настроения, но, безусловно, не носила решающего характера.
Культура воспроизводила традиционную апокалиптику, восходящую к Средневековью (образы гуннов и тевтонов как варваров Европы присутствовали даже в риторике Нюрнбергского процесса)[835].
Повторялись ритуальные обращения к национальным героям. Именами древних героев и сражений назывались воинские части, укрепрайоны, ордена. Причем медиевальная символика использовалась по обе стороны фронта: оборонительный рубеж немецких и эстонских войск против наступления Советской Армии в 1944 г. на Нарвском перешейке между Финским заливом и Чудским озером был назван «Танненберг», линия обороны немецко-венгерских войск в Закарпатье в 1944 г. — «линия Арпада». 5-я танковая дивизия СС называлась «Викинг», 17-я панцергренадерская дивизия СС — «Гёц фон Берлихинген» (в честь германского рыцаря XVI в.), 21-я горная дивизия СС (1-я албанская) называлась «Скандербег», 25-я ваффен-гренадерская дивизия СС (1-я венгерская) — «Хуньяди», 33-я гренадерская дивизия СС «Шарлемань» (1-я французская) именовалась в честь короля Карла Великого, 38-я гренадерская дивизия СС носила имя «Нибелунги». До Второй мировой войны подлодка эстонского ВМФ носила имя легендарного средневекового героя эстов «Лембит».
На такой парад образов Средневековья надо было отвечать. Поляками в 1943 г. учреждается польский орден Крест Грюнвальда. В Чехословакии была медаль Яна Жижки. Именами национальных героев назывались воинские части и партизанские отряды. Косовский миф в годы Второй мировой войны также был активно использован как четниками Драже Михайловича, так и коммунистическим Народно-освободительным движением. В частности, академик Зоран Лакич, крупнейший специалист по народно-освободительным борьбе в Черногории и Санджаке, отмечая малую разработанность темы, говорил в интервью накануне празднования 600-летней годовщины битвы об использовании в партийных документах начиная с 1941 г. символов Косовской битвы. Интересно, что наиболее задействованным из них, по мнению Лакича, был образ Вука Бранковича[836]. В целом Лакич видит в косовской легенде присущую народу (который автор называет просто «наш», не используя ни единого этнонима) традицию борьбы за свою свободу.
834
Koljanin D. Methodological and motivational basis of history textbooks… P. 139–140.
835
«Разрабатывая свои безумные планы мирового господства, гитлеровские заговорщики наряду с развязыванием и осуществлением грабительских войн готовили поход против мировой культуры. Они мечтали вернуть Европу ко временам господства гуннов и тевтонов. Они пытались повернуть человечество вспять» (Нюрнбергский процесс: сб. материалов: в 8 т. Т. 1. М., 1954. С. 744; кроме того, см.: Там же. С. 105, 125).
836
Косовска легенда и симболи у политици НОП-а // Jeдинство. 6. јун 1990. С. 8.