Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Происхождение болгар и их место на Балканах активно обсуждались общественностью страны. Злободневность темы объяснялась недовольством результатами Балканских войн и Нёйиского мирного договора по итогам Первой мировой. В 1926 г. выходит повесть в будущем известного болгарского писателя Стояна Загорчинова «Легенда о Святой Софии», в которой на основе художественного переосмысления противостояния древних болгар с Византией обосновывалось право Болгарии на свою государственность на Балканах, восходящее к Средневековью.

В Албании в межвоенный период начинают формироваться первые институции, связанные с сохранением памяти и истории: в 1920–1921 гг. запускается программа общенационального образования[827], в 1922 г. создается национальный музей в Тиране. Отметим, что для создания музея был приглашен Карл Пач, австрийский балканист, до этого принявший участие в создании музея г. Сараево[828].

Особое внимание в музее было уделено разделу, посвященному Скандербегу. В 1928 г. шлем Скандербега стал прообразом короны албанского короля Ахмета Зогу. Произошли изменения в гербе и флаге страны: после провозглашения королевства на них разместили шлем Скандербега. Также в период правления Зогу на фуражках военных появилась кокарда в виде все того же шлема Скандербега. По просьбе албанского правительства в 1937 г. австрийским мастером была изготовлена идентичная реплика шлема, которая находится сейчас в Национальном музее Тираны в Албании (строительство музея началось в 1937 г.). Данная инициатива была напрямую связана с празднованием 25-летия независимого Албанского государства.

После образования в 1918 г. Королевства сербов, хорватов и словенцев сохранился контроль Министерства просвещения над издающимися в государстве учебниками. Долгое время, вплоть до конца 1920-х гг., продолжали использовать получившие одобрение министерства учебники Михайло Йовича, которые выдержали еще ряд переизданий[829]. Главный просветительский совет продолжил заниматься разработкой модели единого унифицированного учебника для всей страны, но после многолетних трудов и многочисленных проектов вынужден был признать эту идею неосуществимой[830].

Если поначалу учебники в Королевстве знакомили школьников главным образом с историей сербского народа, то со временем все больше внимания стало уделяться хорватам и словенцам. О трех народах рассказывалось параллельно, с акцентом на событиях и факторах, их объединяющих. Проводились аналогии между важными эпизодами сербской и хорватской истории, например между поражением сербов в битве на Косовом поле и разгромом хорватов на Крбавском поле[831]. С начала 1930-х гг. учебники стали отражать уже историю единого югославского народа, причем термин «югославяне» постепенно вытеснял национальные имена и использовался даже для описания раннего Средневековья[832]. Предпосылки к будущему появлению общего югославянского государства отмечались еще в IX в. Так, Людевит Посавский был показан как первый человек, пытавшийся создать государство югославян. Особый акцент авторы учебников делали на истории средневекового Боснийского государства, особенно на времени правления Твртко I, так как он объединил значительные части сербских и хорватских земель под своим управлением. Объяснением некоторых важных событий, таких как поражение Людевита Посавского или распад империи Стефана Душана, часто служила религиозная разобщенность западнобалканских народов, при этом подчеркивалось, что общность их происхождения должна стоять выше различий в вероисповедании[833].