Князь Меттерних. Человек и политик

В Вене при участии представителей некоторых государств Германского союза разрабатывается грандиозный план похода на Францию. Главнокомандующим планировался эрцгерцог Карл. Но испытанный полководец был против войны, предостерегая, что она грозит Европе неисчислимыми бедами и не сулит желанного результата: «Там, где дух беспокойства в такой степени охватил весь народ, как во Франции, он остается неопасным для заграницы, если он бурлит сам по себе; стоит же ему выйти за собственные пределы, он, по крайней мере в первый момент, становится всесокрушающим и почти непреодолимым». «В упорядоченных же государствах, которые ему противостоят, — продолжал благородный солдат, — тяготы войны по мере его усиления и расширения уменьшают материальные средства, потребные для улучшения жизни народа; война так же чужда обычаям народов, как и правительств. Глупость и безумие никогда не распространяются так быстро, как в том случае, когда их хотят преодолеть насилием»[710].

Такие слова старого недруга могли вызвать у Клеменса только гнев. В насколько взвинченном состоянии он находился, свидетельствует его готовность идти на открытый конфликт с братом императора. Но близкий ему генерал граф Клам-Мартиниц предостерег князя: армия на стороне Карла. Главное же, чего не мог не заметить Меттерних, — доводы эрцгерцога подействовали на его осторожного царственного брата. Против военного вмешательства был и набиравший силу соперник Меттерниха граф Коловрат, на чьем попечении находились финансы империи. Даже у верного Генца он не нашел поддержки.

Однако самым весомым доводом против воинственных замыслов Меттерниха оказалась позиция России. Ее силы были скованы восставшими в конце 1830 г. поляками. Все больше сил требовалось и австрийцам в итальянских владениях. Не успокаивалась Германия. И все же Меттерних не оставляет идею войны против Франции. Весной 1831 г. в секретной переписке с баварским фельдмаршалом Вреде он обсуждает план грандиозного похода на Париж. Речь шла о мобилизации примерно 800 тыс. солдат, что вполне сопоставимо с 1815 г. Предусматривалась переброска 60–80 тыс. русских войск в Нидерланды. Правда, о полководческих талантах Дибича и Паскевича, командовавших русскими войсками в Польше, Меттерних и Вреде не очень высокого мнения[711]. В итоге план этот так и остался мертворожденным, но он хорошо отражает состояние Меттерниха после июльского шока.

О том, насколько сильно был потрясен Клеменс Июльской революцией, свидетельствует и зародившийся в его обычно холодном и трезвом мозгу авантюрный замысел разыграть бонапартистскую карту. Ею был тот самый римский король, долгожданный наследник Наполеона, чье рождение когда-то австрийский министр приветствовал с искренним энтузиазмом. После свержения отца мальчик стал для кого-то надеждой, а для кого-то живым укором. Вокруг него кипели страсти, плелись интриги, складывались легенды. Рос он одиноко. У матери, экс-императрицы, позднее герцогини Пармской, в результате морганатического брака с генералом Нейпергом сложилась другая семья, появились другие дети. Жила Мария Луиза преимущественно в своей Парме, а сыну Наполеона по политическим мотивам путь в Италию был заказан. Трудно было ожидать тепла и ласки от черствого и холодного деда — императора Франца I. Что касается Меттерниха, то томившийся в Австрии потомок императора французов был ему совершенно безразличен. Канцлер вспоминал о нем от случая к случаю.