ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Известны случаи применения органами КГБ специальных препаратов, причинявших вред здоровью неугодных властям граждан. Писатель Владимир Войнович, который сам пережил воздействие неустановленного вещества во время встречи с сотрудниками КГБ в гостинице «Метрополь» в мае 1975 года, в автобиографической повести «Дело № 34840» напоминал о серии «непонятных ожогов, от которых пострадали Александр Солженицын, французский профессор Жорж Нива, в Москве еврейский отказник Борис Рубинштейн, в Ленинграде — Илья Левин»[1049]. Впоследствии факты применения химических препаратов нашли документальное подтверждение. Так, 3 октября 1980 года сотрудники КГБ Литовской ССР распылили неизвестное вещество на сиденье в машине священника, одного из основателей «Хроники Литовской католической церкви» и Католического комитета защиты прав верующих Юозаса Здебскиса. В результате он получил серьезные химические ожоги. Разрешение на применение этой специальной меры было запрошено у начальника 5‐го Управления КГБ СССР Ф. Бобкова, а в самой операции принимали участие сотрудники Оперативно-технического управления центрального аппарата КГБ СССР[1050].

Есть свидетельства и о применении КГБ специальных (вероятно, психотропных) препаратов в ходе проведения допросов подозреваемых. К примеру, в 1983 году сотрудниками КГБ Литвы было использовано специальное вещество «СП» («СП-26», «СП-36» и «СП-108») в отношении некоторых работников Вильнюсского машиностроительного завода «Жальгирис», подозревавшихся в совершении диверсии. В этом случае разрешение «на проведение оперативного мероприятия с применением спецпрепарата» было получено у первого заместителя председателя КГБ СССР Г. Цинева[1051].

Существуют также серьезные подозрения в причастности органов КГБ к избиениям, организациям несчастных случаев, покушениям и убийствам инакомыслящих. Как правило, перед нападениями гражданские активисты, священнослужители или нелояльные деятели культуры сталкивались с преследованиями и угрозами, а примененное к ним насилие не расследовалось и совершенные в отношении их преступления не раскрывались[1052].

Есть также сведения о том, что советские органы госбезопасности принимали участие в подавлении массовых протестов и расстреле людей (например, в Новочеркасске в июне 1962 года и в Вильнюсе в декабре 1991-го)[1053].

Неугодных властям общественных активистов и деятелей культуры лишали советского гражданства и фактически высылали из страны, по сути вернув забытый со времен «философского парохода» способ изгнания неудобных интеллектуалов. Как правило, до принудительной высылки они сталкивались с травлей, арестами или существенными ограничениями своей деятельности в Советском Союзе. В 1966–1988 годах за действия, «порочащие высокое звание гражданина СССР и наносящие ущерб престижу или государственной безопасности СССР» (статья 18 Закона о гражданстве СССР), были лишены советского гражданства более 170 человек[1054]. В их числе — писатели и поэты И. Бродский (1972), А. Галич (1974), А. Солженицын (1974), В. Максимов (1975), Т. Венцлова (1977), А. Зиновьев (1978), В. Некрасов (1979), В. Аксенов (1980), В. Войнович (1981), Л. Копелев и Р. Орлова (1981), И. Ратушинская (1987), правозащитники В. Чалидзе (1973), П. Григоренко (1978), Н. Щаранский (1986), Ю. Орлов (1986), музыканты Г. Вишневская и М. Ростропович (1978), шахматист В. Корчной (1978), художник О. Рабин (1978), баптистский пресвитер Г. Винс (1979), режиссер Ю. Любимов (1984), танцовщики Р. Нуреев (1962), М. Барышников (1974) и А. Годунов (1979) и многие другие.