Электронная книга - «31.10 (СИ)». Краткое содержание книги:
Как не сомневается, что они не сойдутся с лейтенантом Донован – та зовет Шерлока «фриком», тогда как Джон находит его очаровательным. Он не сомневается, что Холмс сможет однажды вывести его из себя этой своей «оригинальностью», но так же уверен, что и тогда будет находить Шерлока милым в его «социопатии». Он ведь уже не смог сдержаться и в открытую оценил его интеллект, а Холмс только посетовал – его посылают к черту гораздо чаще, чем хвалят за способности к логике. Ну и как не найти это «милым»? Человек, которого большую часть жизни только третировали за наблюдательность, вдруг получает комплимент за нее же – Ватсону его почти жалко. И он ни в коем случае не собирается останавливаться на достигнутом. И уж точно не тогда, когда его самого похищают.
Вот что более чем странно, но и тут Джон очень быстро перестает удивляться – теперь, имея представление, кто такой Шерлок, он может себе представить его окружение – в том могут оказаться не только полицейские и криминальные элементы, но и балерины, и бездомные, и дети, к примеру. Джон никогда не жаловался на воображение, даже если похитивший поражает его не меньше Холмса. Его внешность отталкивает, его голос давит, его слова заставляют замереть, как под дулом пистолета. От него веет неизвестностью и силой, но даже покрываясь мурашками, Джон не боится. Во-первых, его не очень-то пока и пугают – если наглый визави думает, что, рассказав Ватсону нелицеприятную правду о нем самом, заставит того испытать неловкость или сомнение, то ошибается – он уже прошел это с Шерлоком. И это – во-вторых – даже зная все это о нем, мужчина, в отличие от Холмса, делает в корне неправильные выводы. Но этим же и заинтриговывает не меньше. В словах о Шерлоке Джон видит почти неприкрытую заботу – и это от того, кто называет себя его врагом. Что за удивительное противоречие? Что за нонсенс? Что это за эмоция в глубине мелких, тусклых, но таких знакомых глаз? Уж не интерес ли это? Энтомолога к новому виду. Противное ощущение. Но все равно знакомое – не далее, чем вчера и год назад Джон испытывал нечто подобное.
Он снова боится и не хочет проводить параллели, поэтому передает Шерлоку слова своего нового знакомого, а в ответ получает отмашку и просьбу подать телефон. Холмсу это неважно. Неважно, что Джон после этой встречи вернулся в свою казенную квартиру за пистолетом. На войне он должен быть вооружен. И причина для этого всего лишь одна.
Спустя несколько дней он заканчивает с переездом и наконец позволяет себе небольшой самоанализ – Холмс работает над делом, и это – самый лучший и быстрый способ узнать обо всех приятных и не очень сторонах своего соседа. Небольшой – но только потому, что Джон уверен – Шерлок еще не раз его удивит. А вот со своими реакциями он должен разобраться прямо сейчас.
Шерлок его привлекает. Привлекает этот осознанный хаос в мыслях и поступках, внешность и характер, по большей части. После невероятной прогулки по крышам в погоне за предполагаемым преступникам Ватсон «в запале» может даже поинтересоваться чужой ориентацией. В конце концов, им поставили свечу на стол – почему бы и нет? Его даже не волнует отказ – ему интересен сам факт. Они ведь в итальянском кафе на не-свидании, так что его вопрос уместен. И он ведь, да Бога ради, ни на что не намекал! Холмс же как китайская шкатулка с секретом – заминированная – Джону нужно только разобраться в хитросплетениях проводов, чтобы не взлететь на воздух.
Но чем дольше, тем больше он запутывается – волшебным образом его проклятая нога излечивается, а руки перестают дрожать. И дело тут не в адреналине и не в молочной кислоте в мышцах после пробежки. Дело в Холмсе и магии его обаяния. Джон понимает, что вот уже несколько дней у него мысленно открыт рот от удивления и глаза по-глупому распахнуты. Шерлок Холмс – генератор энергии, идей, выводов, сарказма и весьма тонкого юмора. Шерлок Холмс – болото, в которое затягивает Ватсона очень быстро, и который очень быстро это понимает. Мысленный «рот» закрывается, «глаза» возвращаются на «орбиту», и Джон улыбается – Холмсом невозможно не восхищаться. Даже несмотря на все еще присутствующие изумление, страх, раздражение и злость. Даже несмотря на то, что эта дорога приводит его на почти не метафорическое поле боя…
Джон рад, что за год не потерял остроту реакции. Рад, что прислушался к интуиции и не проигнорировал ее. Рад, что пришел вовремя – в здании напротив – Шерлок и убийца, и Ватсон мгновенно вспоминает, что делал в подобных случаях. Его «прикрытие» на мушке у противника, и Ватсон не сомневается ни мгновения, нажимая курок. Холмс должен выжить. Должен выжить этот чудаковатый, нелепый, невероятно умный и, порой, пугающий сумасброд. Этот немного «не от мира сего» и немного не человек.
И это становится отправной точкой для нового витка «сумасшествия» самого Джона. То, что происходило в Афгане, было лишь началом – спустя год «чудеса» с Ватсоном продолжаются. Он не знает, как еще это назвать, какое подобрать определение и как выразиться, но после выстрела все как будто становится на свои места – вместо песка и скал – асфальт, бетонные коробки домов и машины, вместо бойцов – полицейские, криминалисты и патологоанатомы, вместо боевиков – преступники, а вместо чертовщины на Хэллоуин – запутанные расследования и сам Шерлок. Ах, да, а еще его брат, и Ватсон снова в любимом персональном Аду. Но, пожалуй, никто не сможет упрекнуть его в том, что он ни о чем не жалеет. Его реальность однажды изменилась, и Джон больше никогда не сможет воспринимать ее по-старому. Даже если встреча на Хэллоуин была не в полночь и не в красном мареве тумана.
***
Жизнь с Шерлоком изобилует странностями только в первое время. Джон смотрит во все глаза, поражается, вздыхает от удивления и вздрагивает от фантомных сквозняков, но постепенно привыкает и к этому. Привыкает к черепу на каминной полке, глазным яблокам в микроволновке, голове в холодильнике, прокисшему молоку и паре сотен видов пепла, любовно собранным и промаркированным. Привыкает к молчанию и жалобным стонам скрипки, когда Холмс скучает. Привыкает к Грегори и Майкрофту, что оба чрезвычайно заботливы в отношении Шерлока. Это не жизнь – это сплошной фарс и адреналиновая ломка. Джон не сомневается, что променял «шило на мыло», но его это устраивает целиком и полностью. Бессонница отступает, рутина на работе больше не вызывает уныния, а одиночество… Одиночество для Ватсона теперь выглядит по-другому. По-прежнему неприятно, но не так всепоглощающе, как до этого. Джон обретает не друга и не любовника, но соратника, а это тоже неплохо. В роли первого для него выступают Стэмфорд и, что вполне ожидаемо, Лестрейд, а вторая категория легко пополняется незнакомцами, благодаря «ожившему» либидо Ватсона.
И все же, на фоне всей этой необычности, Шерлок умудряется занять особое место в голове и сердце Ватсона. Джон частенько «зависает» на нем взглядом, пытаясь снова увидеть то, что так его поразило в первую встречу. Тот налет мистики, что ее сопровождал. Успокоившись и пообвыкнувшись, ему начинает казаться, что он действительно видит. И это не что-то эфемерное – все та же отрубленная голова в холодильнике вполне реальна и попадает под критерии сверхъестественного. Джон видит чужие отрывистые движения, как будто кукловод дергает за нити, отмечает преимущественно ночной образ жизни, игнорирование общепринятых человеческих норм морали и этики, феноменальную память и, снова, манеру изъясняться. И чем дольше Ватсон это наблюдает, тем больше уверяется, что Шерлок Холмс – это что-то не из этого мира. Холмс-старший – наверняка тоже, но Джон имеет «счастье» общаться с ним не настолько же часто, поэтому и не может утверждать с той же уверенностью. Но он продолжает слушать свою интуицию, а она все еще держит его начеку, поэтому Ватсон все время в «тонусе», и постепенно адаптируется.