![Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/5/2/3/sholohov-estetika-i-mirovozzrenie-litres-download.jpg)
Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]
- Автор: Костин Евгений Александрович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-077-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]». Краткое содержание книги:
В новой работе автор демонстрирует художественно-мировоззренческое единство творчества М.А. Шолохова. Впервые в литературоведении воссоздается объемная и богатая картина эстетики писателя в целом. Читатель, может быть, неожиданно для себя увидит нового Шолохова: писателя со сложной картиной мира, художественно изощренного, удивительно правдивого и истинно народного.
Идеал, гуманизм, оригинальная философская мысль писателя, эстетические категории трагического, катарсиса, комического, хронотопа и ряд других анализируются в книге Е.А. Костина. Особый интерес представляют рассмотренные исследователем острые вопросы революции 1917 года в связи с развитием русской цивилизации в XX веке.
Книга выходит в юбилейный для писателя год (115 лет со времени рождения) и предназначена для самых широких слоев читателей, которых продолжают заботить судьбы России и ее культуры сегодня.
Смех Шолохова, выступая во второй книге, на первый взгляд, как бы сам по себе (так казалось целому ряду критиков), со многими отступлениями, разрастающимися в гигантские по объему повествования и монологи деда Щукаря, становится подлинно шекспировским, обнимая собою всё – без исключения – воссоздаваемое в романе. Этот герой становится становится той самой ключевой, многозначно-символической фигурой, убирая которую, или же, пытаясь исключить некоторые ее черты, мы деформируем смысл и идеологическую структуру произведения.
Здесь есть еще один момент. Никто практически не подвергает сомнению авторство М. Шолохова относительно «Поднятой целины» (если не обращать внимания на совсем уж находящиеся за пределами литературы, да и не только ее, суждения, что, якобы, «лучшие куски» в этом романе опять-таки не принадлежат Шолохову). Пусть их! Но обращение к генезису категории комического в «Поднятой целине» любого непредвзятого исследователя, когда через анализ этой категории просвечивает античный культурный пласт, позволяет говорить о таком масштабе писателя, который способен на покорение любых вершин художественности.
Меняется и характер, окрашенность смеха во второй книге. Был прав в своих замечаниях Л. Ершов: «Во второй книге «Поднятой целины» драматическая тональность первой постепенно сменяется трагической. В сложной полифонии романа иначе начинает восприниматься и знаменитый образ деда Шукаря. Весельчак и балагур первой книги переживает существенную эволюцию. Собственно юмористическое и трагифарсовое, что определяло его характер прежде, переходит в трагикомическое. Оттенок горечи, несмешной раздумчивости отныне все чаще пробивается в некогда уморительно-забавных побасенках Щукаря. Если в первом томе дед чаще всего вел «шутейные разговоры», попадая в чисто юмористические передряги, то во второй книге романа функция этого образа значительно переосмысливается. Трагикомические ситуации, сочетание «шутейного» и «сурьезного» с перевесом печального все более выступают на передний план» [5, 267]. Но такое развитие образа Щукаря возможно только в том случае, если в его основе, в эстетическом генотипе лежат, находятся подобные возможности.
Проблема комического носит непростой теоретический характер. Подчас невозможно определить, почему, например, один и тот же поступок, одна и та же ситуация в жизни, то рождает комический эффект», то оставляет нас равнодушными. Как верно писал В. Пропп: «Чтобы правильно понять комический эффект, должен быть изучен не только комический объект, но и смеющийся субъект, т.е. человек в его индивидуальном и общественном сознании и развитии. Смех обусловлен не только законами биологии, но и законами истории. Комедии Аристофана основаны на иных предпосылках, чем комедии XIX века. Смех обусловлен также национальными и личными свойствами человека»[6, 29].
Еще сложнее выглядит проблема комического в художественном творчестве.
Мы рассматриваем смех, комическое с точки зрения эстетического генезиса. Другие аспекты данной проблемы комического, както: собственно психологический, психофизиологический моменты мы не принимаем во внимание [7].
В древности (скажем более точно – в античности) комическое появляется как антипод подлинно прекрасному, возвышенному пониманию жизни. Хромой горбун из «Илиады» вызывает смех у героев эпоса своим уродством, несоответствием идеалу прекрасного телом и духом древнего грека. Великолепен и свободный смех богов в «Илиаде». Этот античный смех носит во многом катарсический, очищающий характер – он сосредотачивал общественное внимание на том, что достойно было отторжения, исключения из принятого ряда идеалов и идей.
Одно из самых первых определений комического принадлежит Аристотелю. Он писал в «Поэтике: «Комедия же… есть подражание /людям/ худшим, хотя и не во всей их подлости: ведь смешное есть некоторая ошибка и уродство, но безболезненное и безвредное; так, чтобы недалеко /ходить за примером/, смешная маска есть нечто безобразное и искаженное, но без боли» [8, 650].
В определении Аристотеля есть известная нормативность, которая позволила будущим исследователям комического (например, Н. Фраю) говорить о взаимосвязи этического и эстетического как об одной из самых существенных сторон комического.