Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

В конкретной плоти шолоховских произведений комическое может приобретать самые различные формы своего осуществления – от вставных новелл (рассказы Христони, повествования Прохора Зыкова, байки Шукаря), бытовых комических ситуаций (приключение с лошадью Пантелея Прокофьевича, ухаживания Лопахина и т.д.) до юмористического словесного оборота, до горькой, но чистой усмешки самого автора.

Одно только описание различных форм комического у Шолохова могло бы сказать нам о том, что у писателя представлена какая-то избыточная полнота этой категории. Она выступает то в виде простодушного юмора, то в форме иронии и скепсиса, то выдает себя саркастическим смехом, то представляет нам целый фарс [1].

Этот многообразный мир комического у Шолохова есть – если употребить выражение А. Платонова – «вещество существования» многих его героев, есть «цемент», скрепляющий во многих случаях разрозненность человеческого и народного бытия. Как об этом думает Григорий в самый пик своих трагических злоключений: «Хорошо, что веселый народ мы, казаки. Шутка у нас гостюет чаще, чем горе, а не дай бог делалось бы все всурьез – при такой жизни давно бы завеситься можно!» [4, 372]. Однако, как написано у Даля – «смехом веку не проживешь», – необходимо разобраться в генезисе комического у Шолохова. Но разобраться в происхождении и существе смеха Шолохова – это понять «тайное тайных»: содержание и структуру народного сознания.

Стихия комического у писателя – это выражение раскованности в понимании и восприятии всего данного в бытии. Для этого смеха нет запретных зон, нет «неконтролируемой» социальности – осмеянию доступно все.

В мире Шолохова нет «редуцированного» (М. Бахтин) смеха; смеха, который отягощен множественностью отражений и скрыт в своей подлинной глубине от первопричины, его вызвавшей, Так называемый «невидимый миру смех» у Шолохова начисто отсутствует. Его смех открыт, разомкнут навстречу предмету осмеяния, он не знает оговорок внешней культуры и условностей этикета.

Юмор Шолохова связан со странствиями человека в мире. Это не мениппеевы приключения правды-истины среди людей, это не радость от разрешения логических загадок, но высвобождение человеческого в мире. И чем меньше, незначительнее у Шолохова человек по отношению к официальной системе ценностей, тем большей свободой, большим правом на юмористическое, смеховое отношение ко всему он обладает.

В сущности, культура есть борьба за сохранение целостности человека, борьба против разрушения человеческой личности. Удивительно, как шолоховский, мир соответствует этой формуле. В действительности, изображенной писателем, совершается социальная, военная буря, которая волей-неволей, но уничтожает, калечит человека; необходимо спасти, «собрать» его, – поэтому-то сила комического у Шолохова равновелика силе трагического. Без этого в творчестве художника было бы невозможным осуществление гуманистических идей, пафоса «очарования человека».