В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
И на сороковины приходили люди группами, принесли чашу для молебна, ушли, и поздно вечером, когда последняя группа, сидя за столом, ждала слова хозяина очага, Нерсо придумал, что скажет: «Я благодарен вам, народ... Говорят, человека в черный свой день узнать легче всего. А вы в мой черный день встали возле меня, как братья. Вы...» Придумал-то он придумал, да вот стакана своего все не подымал. Тогда один из сидевших за столом произнес:
«Ну скажи что-нибудь, Нерсо».
Сказал, пихнул плечом соседа и улыбнулся. Улыбки сразу поплыли по лицам, но тут другой, взяв себя в руки, и серьезно, вроде бы даже выговаривая за легкомыслие произнесшему эту фразу, сказал:
«Нужно знать, где шуткам место, а где не место. Подыми стакан, Нерсо джан».
Что же говорить-то? Ах, да: я вам благодарен, народ. Говорят, человек в беде познается. Но... ведь каждый, кто сидит за этим столом, сто раз произносил эти слова. И какая нужда в том, чтобы и он... и он...
Нерсес отыскал глазами отца. Тот сидел в углу, опираясь на клюку. Нерсо вдруг мысленно взорвался: «Что глаз не подымешь? Ты старый человек, так скажи же что-нибудь...»
Нерсо пытался было избавиться от своего прозвища, пробовал участвовать в разговорах, да ничего не выходило — острословить, толкать речи он не умел, истории все уже были рассказаны-пересказаны. Несколько раз пытался он придумать новую, да на него набрасывались. Всем, видите ли, врать можно, а ему нет.
И зимой вновь почувствовал он к односельчанам отчуждение. Забился в дом и забыл про них. А в конце зимы заколотил дверь — дом все равно был старый, ни один покупатель на такой бы не польстился, — забрал семью и переселился в Акинт...
— Товарищ Киракосян... Вели Нерсо вернуться... Дай машину...
Нерсо метнул в отца исподлобья взгляд: «Ты что-нибудь другое сказать можешь?»
— Пиши: если наш вопрос не решится положительно, мы обратимся... — Баграт говорил требовательно, а Нерсо, как послушный мальчик, ждал, когда же его отпустят.
Стоя в середине своего участка, Ерем и руками, и глазами передразнивал Нерсо и его отца. Усмехался — мол, нашел ты, Баграт, с кем так серьезно разговаривать.
Самоуверенность Ерема пришлась Баграту не по вкусу. В селе Ерем от него старался держаться подальше, даже встреч избегал, тем паче на работе. А в совхозе что, равными они, что ли, стали? Или Ерем переменился? Не тот ли это кривошеий Еро?
— Что? — сухо переспросил Баграт.
— Хочу тебе кое-что сказать, — Ерем стушевался. Теперь это был прежний Ерем, как в селе.
«Беспроволочный телефон. Что-нибудь в поселке вынюхал».
— Что? — Баграт деловито встал против Ерема.
— Присаживайся. — Еро присел на корточки. И движения его Баграту не понравились. Черт возьми, забыл он, наверно, кто есть Баграт и кто есть он.
— Время нет рассиживаться. Говори, что хочешь сказать.
— Говорю, везет же мне! — Ерем намекал на соседа по участку. — Вот тебе и новые соседи! Нерсо, бедняга, и за пять-шесть лет своего участка не очистит, а этот недотепа Каро, ленивый-преленивый, может до вечера проваляться. Не скажешь, что молодой. А на Вароса глянь-ка!
Варос был при деле — приварился к камням. Не поздоровается толком, не смутится, будто бы не хочет от работы отрываться. Несчастный! Ты вот сейчас над камнями пот проливаешь, а Баграт с ними давно разделался! И вообще ты сын Еро, гура тебе не сделать... И Баграт вдруг удивился этой мысли. Странное обвинение, почему он, собственно, должен делать гур, кому это нужно?..
— Не соображают, что и справа и слева общие у нас заборы, значит, надо подсоблять друг другу...
— Это ваше дело, — Баграт недовольно обернулся и посмотрел на Каро. Тот курил, сидя на корточках. Баграт издали смерил его презрительным взглядом: «Дурак... Из-за одной оплеухи умудрился угодить в тюрьму...»
По правде говоря, так оно и было. Однажды непримиримый Каро, совавшийся во все колхозные дела, вышел из берегов — закатил бригадиру оплеуху. А председатель вынужден был отдать Каро под суд. Все верно. Так и должно было быть — и из любви председателя к верному помощнику, и во имя порядка в селе. Да и какой уважающий себя председатель не даст прикурить зарвавшемуся юнцу?
Вай, Каро, Каро... Своему учителю по химии он говорил: «Правительство тебе платит, а ты нас за нос водишь. Скажем, как суперфосфат, который так важен полям, получают?» Во время летних каникул работал он в колхозе. Вечером, вместо того чтобы идти домой, шел в контору, лез ко взрослым, вмешивался в их разговоры, предлагал что-то, даже замечания делал. Скажем, какое право имеет начальство отсутствовать в селе во время уборки урожая?