В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
А ее не было... Как так вышло, что он вернулся, а ее нет.. Даже имя ее потерялось.
«Женись».
И однажды утром нашел он среди старых школьных книжек и тетрадок мятую бумагу, бережно разорвал ее на четыре части, на каждом клочке написал имя — имена четырех сельских девушек, — потом свернул бумажки так, как сворачивают в школе номера экзаменационных билетов, положил их на стол и пододвинул к матери.
«Пойду умоюсь. А когда вернусь и скажу тебе «доброе утро», ты мне дай одну из этих бумажек».
«А что это за бумажки, сынок?»
«Неважно, просто выбери одну и дай».
И когда умылся он и вошел с полотенцем через плечо И сказал «доброе утро», мать одну из бумажек положила в его протянутую ладонь... Ареват... Скрутил бумажку снова, положил ее на стол, смешал с другими и снова протянул ладонь.
«Ну-ка еще раз».
«Вот».
«Ареват... — и снова скрутил бумажку и положил ее на стол, и смешал с остальными и снова протянул ладонь. — Еще раз».
«Вот».
«Ареват.. — Артуш бросил бумажку на стол и сказал матери: — Вечером сходишь в дом Аракси. Скажешь, что я сватаюсь к Ареват».
— ...Суд когда? — все еще глядя на контору, спросил Баграт.
— А мне все равно, — Артуш выпускал колечки дыма одно за другим: большое, потом поменьше, поменьше и совсем маленькое.
...А она вдруг ему встретилась, или, может, показалось, что встретилась, уже после женитьбы, когда дочке было лет восемь. Были у нее голубые глаза и пшеничные волосы. И имя ее он знал, и где она живет... В Керчи, когда его ранило в грудь, медсестра два дня не отходила от его постели, улыбалась ему тоже голубыми глазами и гладила по волосам...
Потом, когда вернулся с целины, матери уже не было...
Зиму он провел в сельском клубе за шахматной доской, а весной подался в город. По селу прошел слух, что Артуш в Городе женился, но в конце зимы он вернулся в село. Весной уехал в Среднюю Азию, на целину, в конце зимы снова вернулся... И с удивлением заметил, что старшая дочка вытянулась, чуть ли не с него ростом... Почему-то горько ему стало, и, когда ночью пришел он пьяный домой, на дочку за что-то накинулся. Каждый божий день напивался он в ту зиму. Пил только с молодежью — с парнями восемнадцатилетними, девятнадцатилетними. Напьется и орет: «Вы на мои усы не глядите, мне восемнадцать лет! Десять и восемь! — и ударяет кулаком по столу. — А если кто скажет, что мне больше, я того...» — и по-молодому ругался, никому не адресуя свою ругань и стиснув зубы.
С наступлением весны он опять уехал, два года не показывался в селе, а прошлой осенью вдруг неизвестно откуда взялся в Акинте.
— Не собираешься снова упорхнуть? — Баграт нашаривал в карманах сигареты. — Забыл прихватить. — Глянул в сторону дома и машинально добавил: — Непутевый ты человек.
— Упорхну я или не упорхну, это тебя не касается. На, — Артуш, не глядя на Баграта, протянул ему пачку «Авроры».
...Дошла до жены весть, что муженек ее с целины вернулся и обосновался в новом поселке. Жена взяла с собой ребятишек и двинулась прямо к директору совхоза. Киракосян вызвал Артуша.
«И не совестно тебе! Врешь, что, мол, холостой... А это что — не жена твоя, не дети твои?»
«Мои-то они мои, но это не дети любви».
«Ну ты даешь! Не дети любви!.. Какая там еще любовь? Ты о чем? Совесть у тебя есть? Человек ты уже в летах, а о детях своих не заботишься».
«А мне что! Хотят, пусть ко мне переезжают, дверь моя открыта».
Но через неделю жена вновь прихватила детей и явилась к нему с угрозами:
«Или берись за ум и возвращайся, или покажу я тебе почем фунт лиха!»
Она вернулась в свое село, а Артуш напился, уселся на ступеньках буфета. И еще раз напился и уселся на ступеньках буфета, и еще раз... Однажды преградил дорогу Про, которая шла за водой.
«Наберешь воды и иди прямо ко мне домой. Приведешь дом в порядок, вымоешься, причешешься. А я тут кое-что куплю и вернусь».
Женился он на Про, а все равно сидит вот на ступеньках буфета, ждет, когда буфетчик с пивом вернется...
— Пропащий ты человек, пропащий, — Баграт подошел, взял сигарету.
— Куда идешь? Садись, — пригласил Артуш и про себя добавил: «Невежа».
— А о чем с тобой говорить-то?
— Тогда иди... Директор совхоза в конторе. Твой приятель. Тебя дожидается.
— В конторе? — Баграт вопросительно смотрит в сторону конторы и порывается уйти.
Лучше встать у дверей конторы и дождаться приличного собеседника.
Киракосян склонился над письменным столом. В открытое окно Баграту были видны его голова и круглые полные плечи. С улицы контора казалась темной, и в полутьме серебрилась короткая жесткая седина Киракосяна.