В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
В селе Нерсо прозвали молчуном, дразнили, мол, «разговаривает по пятницам». Это у него наследственное. Так и говорили: «Молчун Нерсо, сын молчуна Лазаря». Зимой, когда в конторе курили и беседовали, Нерсо сидел, набравши в рот воды. Кто же это первый заметил, что из него слова не вытянешь? А, собственно, о чем говорить-то? О чем уж таком рассказывали другие, чего Нерсо не знал? Перемалывали старое, пересказывали друг друга, и не было в этом ничего занимательного. Бывало, для интересу рассказчик приврет что-нибудь. Все знают, что приврал, но это им по душе.
«Глянь-ка на этого враля, глянь-ка», — говорят оживленно, но рассказчика это еще больше подхлестывает. А Нерсо врать не умел, давно известных историй тоже не рассказывал, сидел себе — рот на замке.
И когда же это, кто же это первый заметил?
«Нерсо, ну теперь ты расскажи что-нибудь».
Тут все и заметили, что он молчун, и прилепили ему прозвище: «Разговаривает по пятницам»...
— Я с тобой говорю, — заявление написал? — повторил Баграт.
— Сколько ж раз писать? — ответил Нерсо вполголоса, как-то просительно.
— Думаешь, за один раз тебе деньги отсчитают, в лапу сунут? Десять раз пиши, сто раз пиши!..
...Прилепили к Нерсо прозвище его отца — «По пятницам говорит». И после, когда наступала в конторе минута затишья, Нерсо становился мишенью насмешек: «Поговори, Нерсо, послушаем».
Потом все смеялись, острили, пока кто-нибудь не заключал: «Ладно, дадим ему еще денек подумать».
Один раз он ответил:
«Что я, из Парижа, что ли, чтобы новости выкладывать?»
И после, как только открывал он дверь конторы, навстречу ему рвался хохот:
«Тише! Человек из Парижа прибыл!»
И прозвище его оформилось теперь окончательно: «Молчун из Парижа».
Он стал избегать заходить в контору и вообще бывать там, где собирался народ, стал дичиться сельчан и возненавидел зиму и зимнее пустословие мужчин. Его тянуло домой — резал сено для скота, хотя этого можно было и не делать, для детишек волчки и санки мастерил, а то вдруг ни с того ни с сего набрасывался с криком на старого отца:
«Да поговори ты о чем-нибудь! Что у тебя, языка, что ли, нет?»
Выйдет на улицу, ему вслед кричат: «Какие новости в Париже?» Злой возвращается домой, говорит жене:
«Что ты топишь без конца эту проклятую печку? Задохнуться можно!»
Целыми днями, бывало, не выходил он зимой на улицу, и о нем забывали. Зимой в селе часто свадьбы гуляли, один про него вспомнит, пригласит, а десять и не вспомнят. Когда затевалась в селе свадьба, Нерсо беспокойно вхлдил в дом и выходил из дому — ждал приглашения, — выхватывал у дочки из рук книжку, швырял в сторону:
«Иди на улице поиграй».
Думал, увидят его дочку и про него вспомнят.
Но однажды холодным зимним днем простил Нерсо односельчан, сразу всех простил и всех полюбил. В тот день умерла его мать...
— ...Пиши: с самой весны вы нас обманываете. Хватит! У лжи ноги коротки. Пиши: работу мою и Баграта Галстяна не путайте с работой других в Карцанке. У нас с ним свои счеты. Пиши!..
Нерсо понуро слушал наставления Баграта.
...В тот день умерла мать Нерсо и все как один пришли к нему в дом. Никто не шутил, опустив головы, курили, тихо переговаривались. И чем-то в тот день каждый был похож на него, на Нерсо. Подошел председатель:
«В чем у тебя нужда, Нерсес?»
«Премного благодарен, ничего не надо», — растроганно ответил он.
Кто-то дружески положил ему руку на плечо, зашептал:
«Нерсо, место на кладбище есть? А то мы с ребятами займемся».
«Есть», — ответил.
Кого ни подзовет глазами, каждый тут же подходит. Кого о чем ни попросит, отказа нет. Он поднял голову и благодарно посмотрел на всех. Двое его товарищей по работе в поле с готовностью подошли.
«Что сделать?»
И Нерсо вдруг вспомнил:
«Я скотину не кормил».
«Сейчас, Нерсо джан».
И в душе у Нерсеса закипели слезы, он положил голову на грудь матери и всхлипнул: «Мам джан... — Ощутил вдруг глухую тоску по матери и запричитал: — Мам джан, мам, подай голос...»
Кто-то тихонько дотронулся до его спины.
«Нерсо джан, ты ж не малый ребенок, — потянул его за руку. — Пошли».
Нерсо высвободил руку и еще крепче прильнул к матери.
«Ма, сельчане с тобой проститься пришли».
Никогда еще Нерсо не чувствовал такой любви к матери...
— ...Пиши: другие камни-то собрали, да оставили кучи на месте. А я и мой напарник Баграт Галстян унесли их. Пиши...
— ...Потом, на седьмой день, все село, как один человек, вошло в дом Нерсеса. Принесли вино, выразили соболезнование, ушли. И Нерсо вроде бы в долгу остался. За что он на них обижался, отчего избегал заходить в контору, что плохого сделали ему односельчане?