В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
Однажды вошел он в контору и потребовал:
«Дайте мне расчет. Ухожу».
«Куда?» — удивился председатель.
«Да куда-нибудь. Посчитайте там, сколько мне причитается».
Председатель попытался его отговорить:
«Сиди-ка лучше на месте, Баграт. Везде одно и то же. И куда бы ты ни подался, везде ругаться станешь».
«Нет, давайте расчет, — упрямился Баграт. — Ни с тобой, ни с твоим бригадиром дела больше иметь не хочу. Пойду в совхоз, по крайней мере буду знать, сколько в день наработал».
Как раз в ту осень и пришла весть о том, что в ущелье будет водоем и село останется под водой. И исполнилось желание Баграта — он перебрался в совхоз. Но оказалось, что прав был председатель колхоза — Баграт продолжал скандалить.
— Ну и ну! — Баграт хлопнул кулаком по виску. — Да что это, город, что ли? На заводе семь часов повкалывал и иди себе домой, вались на спину. А тут совхоз, видишь ли, выходной...
Баграт недовольно глянул на притихший поселок. Стоял Баграт в упрямой, дерзкой позе. Словно вокруг толпилось много слушателей и ему следовало произнести веское, мудрое слово.
— Что вы здесь нашли? Отыщите себе хорошую землю и живите на здоровье!
— Что, Баграт? Что тебе нужно? — Киракосян высовывается из окна и сердито смотрит вдаль, в сторону гор, туда, где находится его село. (Эх, там, на горе, если б дождя не было, село бы показалось... Год назад он был там председателем колхоза. Семья до сих пор не перебралась в Акинт. Откуда ему было знать, что в совхозе будет он вертеться как белка в колесе. И поздно вечером шел он в село, а утром вновь возвращался в поселок. Встанет у дверей конторы, закурит и ждет, когда работники соберутся, рассядутся по машинам и двинутся в Бовтун.) — Хватит голову морочить! — он обиженно глядит вдаль, в сторону Бовтуна и гор, и вроде бы слова его и не Баграту адресованы. — Хватит, в конце концов! Чего тебе надо?
Баграт неспешно подходит, чтоб наконец поговорить с директором с глазу на глаз.
— Скажи-ка на милость, дыра эта — город или село? Ежели город, я замолкаю, ухожу к себе домой. А ежели село, летом на кой черт выходной устраивать?
Киракосян стоял возле, мимо уха Баграта глядел вдаль и в душе с ним соглашался: «Все верно, какое сейчас время дома сидеть...»
— Заморочил ты мне голову, заморочил вконец, — сказал он.
— Голову заморочил! А кому ж мне еще говорить? Может, я неверное что говорю? Снялся я с насиженного места, чтоб тут без дела торчать? Ведь ребятишек кормить надо! Дали мне кусок каменной пустыни, я ее в землю превратил. Не было ни кухни, ни хлева — построил. Воды нет, а я деревья посадил. Чего мне еще делать прикажешь? Может, стирать с женой?
— Да сиди ты себе спокойно дома. Ведь порядок должен быть.
«Совхоз, поселок — это, конечно, не село. В селе о каком выходном может быть речь? Если уж лето, так хоть умри, а трудись. Верно он говорит, какой у крестьянина может быть выходной?»
— Долбишь одно... Ступай себе домой, — и директор совхоза обиженно вернулся к письменному столу.
— Ну, ладно, — Баграт непривычно склонил голову, — если и ты не хозяин, пойду жаловаться тому шалопаю, — он протянул руку к сидящему на ступеньках буфета Артушу.
И, усмиренный, отошел он от окна конторы, сел на раскиданные во дворе бревна, зажег сигарету и как-то высокомерно глянул на притихший поселок. Сейчас можно было немножко подождать и помолчать, ведь кто-то должен же показаться! Ведь не руины же там! Ведь не попадали все в обморок от жары! Должен же хоть кто-то показаться!
Старый медный колокол только-только проявился на куполе неба, и звон от него исходил глубокий и текучий. И над поселком лился желтый звон. Это был звон, это была тишина полдня. Изредка раздавался перестук молотов — горячий, плавящийся, как звон солнца.
— Здорово, браток.
— Здорово, — Баграт с любопытством глянул на бесшумно появившегося человека и смерил его взглядом... Не такой он плечистый, как Баграт, но тоже ничего себе. С непокрытой головой, седые виски, обросший. Раньше времени побелевшие волосы зачесаны на пробор и спадают на лоб. На миг Баграту показалось, что на незнакомце летняя брезентовая кепка с коротким козырьком. «У него болезнь волос», — решил Баграт.
Потом взгляд его упал на правую руку незнакомого, она была беспалой — тяжелый, тупой обрубок. И человек этот заинтересовал Баграта еще больше. Баграт искоса посмотрел на его сатиновую спецовку, чистенькую, отутюженную, и почему-то стал отряхивать свою выцветшую пыльную рубаху.