Магнолии были свежи (СИ)

Мадаленна почувствовала, как ее щеки начали напоминать герань на окне.

— Мы неожиданно встретились в книжном Стэпфорда, — ответил за двоих Эйдин, проходя вперед. — Вот и решили нанести тебе визит вместе.

— Оно и понятно, — плутовские огоньки засияли в глазах мистера Смитона, и Мадаленна едва успела сурово сдвинуть брови. — Наши улицы всегда полны неожиданных встреч, да, дорогая?

— Да, мистер Смитон.

— Тогда ты, Эйдин, проходи на чердак, мне нужно кое-что там исправить с дверью, а Мадаленна мне поможет тут, на первом. Проходи, дорогая.

Не смотря на садовника, Мадаленна прошла в гостиную и сразу расстегнула пальто — там было так жарко натоплено, что даже графин у окна с красноватой жидкостью внутри запотел. Комнаты были такими же маленькими, как и сам дом снаружи, но каждая ваза так и манила взять оттуда побольше конфет, а подушка просила подвинуть ее поближе к огню и развалиться около камина с книгой. Мадаленна бы осталась тут навсегда. Оглядевшись, она привычно начала искать, что следовало убрать на свои места или почистить, но меховой ковер был чистым, на стенах не было ни одного склеенного блюдца, а обои сияли первой чистотой. Но вот на столе сбилась скатерть, а в прихожей на диване были навалены книги, и с победным кличем, она бросилась на уборку.

Взгляд мистера Гилберта она могла выдержать, она грелась под ним, но взгляд мистера Смитона вгонял ее зачастую в ужас. Даже Аньеза не отличалась такой проницательностью, с которой старый садовник разгадывал все секреты своей любимицы. Ему хватало только несколько секунд пристально посмотреть на нее, и все ее тайны оказывались у него на руках. Мадаленна отвернулась от него и принялась с удвоенным усердием раскладывать книги на полки. Мистер Смитон знал обо всем, и в первую очередь о ее чувствах. Она была уверена в том, что ее старый друг поддержит ее во всем, но голос совести заставлял ее прятаться от проницательных серых глаз.

— Куда ставить Бомарше. мистер Смитон?

— На вторую полку, дорогая.

— А Пруста?

— А Пруста тащи сюда, — раздался голос садовника из гостиной. — У меня как раз стол качается.

— Как же! — Мадаленна застыла на пороге, рассматривая красивый переплет. — Я тогда его себе заберу.

— Забирай.

Ей надо было посмотреть на него. Надо, но Мадаленна не могла. Ей стало стыдно, она сама себе представилась в роли Иезавели, и, взглянув на отражение в зеркале, она медленно провела рукой по щеке, словно сомневаясь, что там, в зеркале, была действительно она. Ей хотелось быть счастливой, ей хотелось любить без угрызений совести и постоянных вспышек стыда, но она любила женатого человека, который обожал свою семью. Мадаленна почувствовала себя очень несчастной, и в следующую минуту обнаружила себя рыдающей на коленях садовника. Сверху раздавались удары молотка, и она не волновалась, что ее плач кто-то услышит. Мистер Смитон ничего не говорил, он только гладил ее по голове и похлопывал по спине. Так обычно делала всегда Аньеза, но на этот раз она оказалась бессильной перед тем, что случилось с ее дорогой дочерью.

— Это ужасно, — сквозь рыдания говорила Мадаленна. — Это ужасно, но я очень рада.

— Разумеется, ты рада, — рассудительно качал головой мистер Смитон. — Любовь — это всегда счастье.

— Но не сейчас! — она вскинула голову и посмотрела на него еще блестящими от слез глазами. — Я не имею права его любить, он женат, и счастливо женат! — мистер Смитон что-то крякнул. — Да, счастливо! — уперто повторила Мадаленна. — Он любит свою жену и свою дочь.

— Дорогая, — не вытерпел садовник. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я успокоил твою совесть и сказал, что он никогда не разлюбит Линду, и что твои чувства так и останутся безответными? Ну, так этого я тебе сказать не могу.

— Мистер Смитон, — резко села на диване Мадаленна. — Он — достойный человек, он никогда не сможет обидеть…

— Зато она сможет, — махнул он рукой. — И потом, я не сказал, что он никогда не покинет Линду, я сказал, что он может ее разлюбить, а на совместное проживание это мало влияет.

— Как можно быть таким циничным! — воскликнула она, не боясь, что ее услышат. — Как вы можете так говорить!

— Я могу, потому что, моя дорогая, я пожил на свете чуть больше, чем ты. — он потрепал ее по щеке и стер кляксы от слез. — Если бы в мире все подчинядось твоим правилам, жить было бы намного легче. Я понимаю, что тебе было бы намного проще принять свои чувства и думать, как ты несчастна в своей безответной любви. Не отворачивайся, Мадаленна, может быть, я и говорю жестокие вещи, но это правда, а ты всегда была достаточно храброй для правды. В жизни случается многое, и не всегда в этом виноваты мы сами.

— Нет. — Мадаленна замотала головой. — Нет, только мы ответственны за наши чувства, вся вина лежит исключительно на нас.

— Моя дорогая, почему ты сразу говоришь о вине? — мистер Смитон приподнял ее за подбородок и внимательно посмотрел на нее. — Почему ты не говоришь о счастье? Думаешь, я был бы очень счастлив, если бы позволил тому идиоту Свенсону выйти замуж за Грейс? Нет, я выкрал ее из-под венца, и мы сбежали от всех правил. — Мадаленна молчала, и он негромко добавил. — Ты ему нравишься, Мадаленна.

Она резко вскочила с дивана. Это было неправда. Все было намного легче, когда эти чувства касались только ее. Мадаленна могла решать, что с ними делать, она ругала себя за них и говорила, что нельзя мечтать о многом. Она знала, как справиться со своей душой, но не подозревала, как поступать с чужой.