Магнолии были свежи (СИ)

— Мне этот кекс, но, пожалуйста, упакуйте его и украсьте оранжевой лентой. — Мадаленна присмотрелась к лентам и покачала головой. — Хотя нет, лучше пусть будет зеленая.

— Хорошо, мисс.

— Наш потерянный пилигримм все-таки нашелся. — знакомый голос прозвучал за ее спиной, и Мадаленна позволила себе широко улыбнуться, пока ее никто не видел. — Рад вас видеть.

— Здравствуйте, мистер Гилберт.

Она обернулась и сразу увидела знакомый серый шарф. Мадаленне казалось, что шелк для зимних шарфов не подходил, но кашне мистера Гилберта развеяло все ее сомнения — небрежно завязанное вместо галстука, оно походило на зимнее небо — не серое, а графитовое с черными вкраплениями, которые казались мелкими снежинками. Она боялась увидеть дежурную улыбку, которой он улыбался всем, но, подняв на него глаза, едва успела себя одернуть: мистер Гилберт улыбался ласково и приветливо, как улыбался ей с самого начала их знакомства.

— Значит, с вами все хорошо, и вы наконец-то выздоровели? — он крепко пожал ей руку, и Мадаленна не спешила разрывать пожатия. — Мы волновались за вас.

— Мы? — нечаянно брякнула Мадаленна.

— Я… Все преподаватели, — мистер Гилберт было смешался, но потом улыбнулся и комически развел руками. — Шутка ли, пропала самая старательная студентка и староста!

— Насколько я знаю, бразды правления были переданы в руки мисс Доусен.

— Ваши сведения не совсем точны, — отмел все сомнения Эйдин. — Возможно, активности мисс Доусен не занимать, но мало что может помешать преданности вашей подруги мисс Кру.

Мадаленна не удержалась от короткого смешка, когда представила, как воинственно настроенная Эффи пытается выхватить журнал старосты из рук верной Дафни. Последняя внезапно стала для Мадаленны хорошей подругой, и она даже не боялась это признать. Может быть не все, кого она любила, должны были уйти от нее?

— А вы уже были на лекции? — мистер Гилберт развязал шарф, и Мадаленна строго шикнула на желание коснуться шелка рукой. — Профессор Беччи?

— Нет, английская литература у мистера Лойтона.

— Значит, вы отдаете дань великим авторам и совсем забываете о прекрасных художниках? — с притворной горечью мистер Гилберт закатил глаза, и Мадаленна громко рассмеялась. — Это предательство я вряд ли смогу пережить.

— Сможете, вам еще принимать наши экзамены, — Мадаленна поправила кардиган и посмотрела, не испачкались ли ее брюки. — И потом, у нас не было сегодня ваших пар.

— Так и быть, ваш аргумент засчитан. Разве вы уже уходите? — его восклик заставил Мадаленну остановиться.

— Нет, просто я сижу за другим столом.

— Вы бы хотели побыть одна?

Вопрос застиг Мадаленну неожиданно, и она в недоумении посмотрела на своего собеседника. Мистер Гилберт снова был тем самым человеком, которого она встретила около теплиц, и с которым они вели подолгу беседы обо всем. Острое желание быть рядом с ним, говорить о чем угодно, о любой ерунде, просто слыша его голос, заставило ее медленно покачать головой, и в ответ на просиявшую улыбку сесть за стол.

— Прекрасно, — энергичными движениями он расправил скатерть и поставил перед ней чашку. — К тому же в вашем углу все равно сильно дует, а вам нельзя сидеть на сквозняке.

— Мистер Гилберт, благодарю, но я не буду чай, я вполне… — но она не успела закончить.

— Мисс Стоунбрук, — он внимательно посмотрел на нее, и она присмотрелась к зеленым портьерам. — Это моя гарантия, что вы снова не простудитесь и не исчезните на неделю из университета. Как вы вообще смогли простудиться?

— Прогулка в туфлях по снегу мало способствует здоровью.

— О, — нахмурился Эйдин. — Это все из-за того молодого человека. Я виноват, что, — на этот раз не договорить ему не дала Мадаленна.

— Не надо, мистер Гилберт, поговорите о чем-нибудь еще.

— Хорошо, — кивнул он и придвинул ей чашку с чаем. — Вы пропустили два контрольных опроса по Караваджо и одно эссе по раннему Ренессансу. И все это надо сдать до пятнадцатого декабря.

— До послезавтра? Меня же не было всего неделю. — пробурчала Мадаленна. — Мне кажется, сэр, — она отставила чашку и пристально посмотрела на него. — Вы преувеличиваете масштабы трагедии.

— Я? Ни за что. Ну, может быть немного. — он усмехнулся и взял с полки книгу. — Скоро начинаются экзамены, и эти работы будут как бы вашими регалиями. Кому-то я поставлю выше балл, кому-то вообще не придется сдавать экзамен.

— Тогда я вообще ничего не сдам. — мотнула головой Мадаленна и принялась разглядывать чаинки.

— Это еще почему? — удивился он. — Решили преподнести мне рождественский сюрприз?

— Нет. — одна из чаинок приняла форму цилиндра, и она встряхнула чашку. — Просто я не откажусь от возможности поспорить с вами об искусстве.

— Тогда для этого придется отводить отдельный день. Но думаю, для наших с вами споров экзамены не нужны.