«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Скоро меня перевели в этапную камеру — собирали в ближайшее время большой этап в Восточную Сибирь. Здесь же оказалась и моя сестра. Вот первая большая радость! Мы целый день и целую ночь говорили и рассказывали друг другу обо всем пережитом. Нервы мои как-то совсем развинтились, а сестра оставалась спокойной и поддерживала во мне бодрость как могла. На утро мы осмотрелись. В камере оказалось несколько знакомых. Сестры Платоновы — дочери профессора С. Ф. Платонова, историка. Милая и растерянная старушка Фриш, которая все просила нас взять ее с собой (точно это от нас зависело). «Вы будете обе работать, а я буду вести ваше хозяйство». Мы бы с радостью пошли на это — но как это было сделать? Тут же была дочь профессора Зелинского — жена профессора Бенешевича — и целый ряд лиц, которых я лично не знала, но имена которых мне были известны.
Нам позволили написать открытки домой и обещали свидание с родными. Это было и радостно и страшно. Да и живы ли старики? Передачи делала тетя, а переписываться во время следствия не разрешалось. Настал и день свидания. Мы все очень волновались. Наконец нас вызвали.
В помещении, куда нас привели, были вдоль комнаты устроены подобия клеток, с мелким переплетом проволочной решетки. Меня и сестру поставили в соседние клетки (как зверей в зоологическом саду, подумалось мне). Перед клетками было пустое пространство в виде узкого коридора, а за ним снова решетка, за которой стояли наши родные, но уже не в клетках, а просто так. Я увидела тетю и восьмидесятилетнюю старушку-мать, которая изо всех сил старалась не заплакать. Мы с сестрой тоже крепились и старались улыбаться. Мама, увидев меня, сказала: «Какая ты бледная — здорова ли ты?» — «А где же отец?» — «Болен почками, лежит и не мог прийти».
Приходилось не говорить, а кричать, так как все говорили разом: и заключенные, и пришедшие на свидание родные. Часто невозможно было понять, к тебе ли обращаются и кому тебе отвечать. Спешили обо всем и обо всех спросить и обо всем рассказать, но так почти ничего и не успели — прогуливавшийся в пустом пространстве дежурный скоро сказал, что свидание окончено и нужно возвращаться в камеру. Родные обещали хлопотать о том, чтобы нам ехать не этапом, а на свой счет. Они и хлопотали, но разрешения не получили.
Настал день отправки. Это было в конце февраля. Я не знаю, что со мной происходило. Я так волновалась, что никак не могла уложить свой небольшой мешок с вещами и думала, что никак с этим не справлюсь. Сестра с удивлением смотрела на меня. Я всегда славилась своим спокойствием, и родные говорили, что у меня не нервы, а канаты. Пришлось сестре, уложившей свой мешок, уложить и мой. Потом нас привели в какую-то комнату, где раздавали продовольствие в дорогу. И как же мы обрадовались ржавым селедкам! Все это надо было снова упихивать куда-то, и я опять очень волновалась.
Потом нас вывели во двор, вещи нагрузили на подводу, туда же усадили и двух шестидесятилетних старух, которые увенчивали эту скорбную колесницу. Нас же выстроили в колонну, кажется, по четыре человека в ряд. Мы взялись под руки, поддерживая друг друга, и так, окруженные конвоем, двинулись на улицу из ворот.
Мы с сестрой тотчас же увидели на противоположной стороне улицы, в подворотне, тетю и мою ближайшую подругу Таню Стахевич, которые откуда-то узнали о готовящемся этапе и прятались с пяти часов утра в подворотне дома напротив тюрьмы, чтобы проводить нас до вокзала. Это было так приятно — видеть близких и идти по знакомым улицам. Правда, нас вели по каким-то боковым улочкам, чтобы не слишком привлекать внимание прохожих. Таня все время старалась идти по мостовой, ближе к нам, но конвойные ее все время отгоняли. Так добрели мы до вокзала. Нас потащили на запасные пути, где стоял ожидавший нас состав. Тете и Танечке удалось через конвойных передать нам большой мешок с апельсинами (дар матери дорогой моей подруги), кажется, печенье и книжечки с описанием Восточной Сибири. Все это было очень кстати, особенно апельсины. Так как мы набросились на селедки, которых мы не ели полгода, а милое начальство не озаботилось доставкой не только кипятка, но и просто воды в течение целых суток, мы бы все умерли от жажды, если бы не наши апельсины.
Итак, мы двинулись. Я плохо помню уже, сколько времени мы ехали до Свердловска, помню только, что было очень тесно, очень душно и в уборную ходили под конвоем, потому часто перемогались, чтобы лишний раз не подвергаться этому унизительному путешествию. Конвойные же на станциях покупали нам по нашей просьбе продукты, какие удавалось достать. Это все были молодые мальчики, отбывавшие воинскую повинность в войсках НКВД. Они смотрели на нас с недоумением и иногда тихо спрашивали: «За что вас?» Мы, очевидно, не производили впечатления уголовных преступниц. Но когда отвечали — «ни за что», они думали, мы их обманываем.
208
Записано в январе 1964 года.