«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

— Как хотите, — сказал начальник, — ничего другого не могу вам предложить.

— Я прошу вас дать обещание, — продолжала я, — что мы будем отправлены с первым же пароходом, как только откроется навигация, в Енисейск.

— Охотно обещаю, — сказал начальник. — Тем более что в первую очередь будет отправлена группа политических, и вы обе в том числе.

Я поблагодарила его и просила выполнить данное обещание. Потом вызвали сестру, она сказала примерно то же, что и я, и нас повели опять под конвоем к разбитому корыту — в нашу зловонную и заклопленную камеру, под эгиду нашей безносой покровительницы Тани. И благо я была так убеждена, что мы принадлежим к группе политических (ведь не воровки мы, не убийцы, не поджигатели — значит, взяты из каких-то политических соображений), и убедила, очевидно, в этом начальника.

Действительно, как только открылась навигация, с первым же пароходом отправили группу политических, и нас с сестрой в том числе. Всего нас было четырнадцать человек. Четыре женщины — мы с сестрой и две девушки-сионистки, остальные мужчины: несколько кавказцев, социал-демократы, меньшевики и кто-то еще из политических группировок.

Нас повели к воротам тюрьмы. Вещи наши выпросилась у начальника тюрьмы нести наш верный рыцарь — безносая Таня. Ей позволили выйти из ворот тюрьмы и сложить наши мешки на ожидавшую нас подводу. Прощаясь с нами, она даже всплакнула. Мы сердечно ее поблагодарили, пожали ей руку, но поцеловать в лицо не решились.

Мы выстроились по двое в колонну и ожидали приказа идти, но вскоре увидели, что конвоир у нас один, стоит как-то в стороне от нас и тоже чего-то ждет. Потом он подошел к нам и тихонько сказал: «Да вы идите все врозь, а не колонной, а я пойду поодаль от вас, направьтесь к пароходной пристани, по дороге можете купить на базаре что хотите и не привлекайте к себе внимания прохожих. На пароходе ведь едут свободные люди, и я не буду надоедать вам». Вот радость! Мы разбрелись. Дело было к лету, если не ошибаюсь, в начале июня или в конце мая. Наш конвоир указал назначенные нам каюты. Мы, четыре женщины, забрались в четырехместную каюту и почувствовали себя по-настоящему счастливыми. Наш конвоир разыгрывал из себя обыкновенного пассажира: прогуливался по палубе, обедал за общим столом, изредка поглядывал на нас и, верно, в уме пересчитывал всех (а вдруг убегут?). Но куда ж бежать? Не кинуться же в волны красавца Енисея?