Магнолии были свежи (СИ)

— Мисс Стоунбрук, вот, я переделал. — он протянул ей тетрадь, и она заметила, как он съёжился. — Там не много ошибок?

— Пока что нет. — ее карандаш скользил по криво написанным строчкам; с почерком у Майкла всегда были проблемы. — Пока что все хорошо. Единственное, — она отдала ему тетрадь обратно и указала на вторую строчку. — Посмотри на это предложение и определи у существительного правильное наклонение.

— Это… — неуверенно протянул Майкл. — Это… Первое склонение?

— Разве у первого склонения основа заканчивается на i?

— Секунду, мисс Стоунбрук, сейчас я вспомню. — Майкл запрокинул голову вверх и принялся перебирать полушепотом окончания всех основ существительных. — Это третье!

— Правильно. — кивнула Мадаленна. — Поправь и проставь склонения у остальных.

Они всегда занимались в книжном магазине Стэпфорда, около Гринвичского университета, по средам и субботам. Обычно к трем часам в среду она освобождалась и ждала своих учеников около книжных полок, медленно перебирая корешки Тацита и Гоббса. Такой литературой она еще не интересовалась, но старалась себя приучать к чему-то более серьезному, чем просто художественные изыскания о смысле жизни и любви. Ученые труды давались ей нелегко, но Мадаленна не оставляла надежды, что когда-нибудь и их она начнет проглатывать за несколько вечеров. Потом к ней приходили ее ученики, и они занимались латинской грамматикой, склонениями французских глаголов, античной историей и орфографией. Она часто засиживалась в магазине до вечера и с удовольствием наблюдала за тем, как за окнами, на улице медленно зажигались фонари, начинали светиться вывески, и часто она гадала, куда спешат прохожие. У каждого человека была своя история, и Мадаленна любила записывать его предполагаемое прошлое, настоящее и будущее в свой блокнот. Все люди становились ее персонажами, и ни у кого не было похожей на другую судьбы.

— Мисс Стоунбрук, я все проставил.

— Хорошо, сейчас посмотрим.

На этот раз упражнения Майкла были чистыми, даже без привычных помарок, и Мадаленна позволила себе торжествующе улыбнуться. Ее ученик тревожно наблюдавший за тем, как карандаш его преподавательницы то и дело скользил со строчки на строчку, успокоился и подпер щеку рукой. Когда Майкл волновался, его плечи всегда поднимались чуть ли не до самых ушей, и, как бы Мадаленна не старалась ему объяснить, что ошибки — это необходимая часть обучения, Лейб все равно волновался из-за каждой помарки и невольно вжимался в стул, когда она проверяла его тетрадь. Эдвард всегда говорил, что закрытые школы ломают человека через колено, но только при работе со своими учениками Мадаленна начала понимать, что отец был прав. Многие ребята приходили зашуганными настолько, что дергались от звука переворачиваемого листа, а когда она поймала взгляд одного из них, наблюдавшего за тем, как он правила его ошибки, Мадаленне стало не по себе. Каждый год в газетах писали, что в закрытых заведениях отменили наказания, но было понятно, что это была ложь.

— Все хорошо, Майкл. Теперь никаких помарок.

— Правда? — он выдохнул и откинулся на спинку стула. — Спасибо, мисс Стоунбрук. Мне просто никак не удаются эти склонения, но я их выучу! — он сжал руки в кулаки и чуть ли не стукнул ими по столу.

— С таким настроем точно все получится. — улыбнулась Мадаленна и повернулась к полкам. — Может быть коробку конфет?

— Нет, что вы, мисс Стоунбрук, — смутился Майкл. — Я… Это неудобно.

— И вовсе не неудобно. — возразила Мадаленна.- Ты что-нибудь слышал об обмене подарками перед Рождеством? — он кивнул. — Так вот, это будет тебе мой подарок.

С магазином соседствовала еще небольшая кофейня, и запах новых книжных переплетов смешивался с ароматом венского штруделя, темного шоколада и корицы. Здесь всегда было тепло, уютно, и высокие кресла располагали к тому, чтобы посидеть за книгой и подумать над чашкой горячего шоколада. Мадаленна в особенности любила бывать здесь зимой; было приятно с мороза зайти в теплый книжный магазин, а потом пристроиться в углу с книгой. Продолжительные поездки в Лондон до этого года были редким подарком, и теперь каждый раз, когда она заходила сюда, ее окутывало приятное предвкушение праздника. Мадаленна оставила ученика сидеть за столом и подошла к витрине. Здесь все уже было готово к Рождеству. Коричневое дерево прилавков было украшено зелеными и золотыми гирляндами, с потолка свисали тонкие фигуры ангелов, которые легко звенели каждый раз, когда по залу проносился легкий порыв воздуха. Все полки была переложены белой сверкающей ватой, и со стен спускались длинные красные огоньки, мерцающие в полумраке книжного магазина. Мадаленна выбрала большую коробку конфет с пралине и одну небольшую шоколадку с орехами — Майкл был в семье не один, у него росли еще две сестры, и она была уверена, что конфеты исчезнут из коробки раньше, чем он успеет ее открыть. А шоколадка предназначалась исключительно для него.