Жанна – Божья Дева [litres]

9 июня она была в Орлеане. Время терять было нельзя: в этот самый день армия Фастольфа, насчитывавшая (по приблизительным, но совпадающим оценкам) около 5000 человек, выступила из Парижа на поддержку Суффолку.

Уже 11-го Девушка была под Жаржо. Руки у неё теперь были развязаны тем, что во главе арманьякского войска, насчитывавшего 6000 или 7000 человек (по «Дневнику Осады»), стоял на этот раз её «милый герцог» д’Алансон. При этом городское ополчение шло только за ней, «убеждённое, что ничто не может устоять против Девушки». Таким образом в её непосредственном распоряжении оказалась вся артиллерия, которую выставил Орлеан.

Сознание общего дела выросло в общей борьбе. И «Хроника празднования 8 мая», и «Дневник Осады» отмечают, что прежде «ратные люди и горожане были друг с другом как кошка с собакой… Но в обороне города они стали совершенно заодно; горожане распределили ратников по своим домам и кормили их чем Бог пошлёт, как родных детей». «И видит Бог, как старались орлеанцы, перевозя (под Жаржо. – С. О.) артиллерию, людей и продовольствие».

Артиллерия – новое оружие, ещё только входившее в обиход, – вполне соответствовала основной военной «идее» Девушки: массированными и решительными ударами быстро вести к концу бесконечную войну. Этим объясняется, вероятно, почему она быстро научилась этим оружием владеть. Говоря, что она «вообще разумела военные дела, хотя и была в остальном совсем молоденькая и простая», д’Алансон подчёркивает, что «в особенности она умела расставлять артиллерию. Старый полководец, имеющий двадцать или тридцать лет военного опыта, не мог бы, в особенности насчёт артиллерии, действовать лучше неё».

Быстрота – это правило она опять применила под Жаржо. Как рассказывает д’Алансон, в командовании высказывались сомнения насчёт возможности сразу овладеть крепостью. Но «Девушка сказала им, чтоб они не боялись врагов, сколько бы тех ни было, и не задумывались бы идти на приступ, потому что Бог ведёт её в этом деле».

«И говорила:

– Если бы я не была уверена, что Бог ведёт меня в этом деле, я лучше пасла бы овец, чем подвергаться стольким опасностям»…

Не дожидаясь даже её появления, городское ополчение, заражённое её верой в победу, самостоятельно бросилось на штурм пригородов, но было отброшено, понеся потери. Тогда, продолжает свой рассказ д’Алансон, Девушка «взяла своё знамя и пошла в бой, поднимая дух ратных людей. И мы добились того, что ночевали в эту ночь в пригородах Жаржо».

В эту ночь она не только занималась расстановкой артиллерии, как в Орлеане, – она опять пошла вразумлять англичан. Её мысль всё та же: «мир, который тут нужен, – это уход англичан в их страну». – «Я говорила им, чтобы они, если им угодно, ушли подобру-поздорову, в одних кольчугах», т. е. оставив всё вооружение, и притом тотчас. Но Суффолк тем временем вступил в переговоры с Ла Иром и предложил совсем другие условия: сдать Жаржо через две недели, если он тем временем не получит подмоги.