Жанна – Божья Дева [litres]

И сказала, обращаясь к своему «милому герцогу»:

– Смотрите, чтобы у вас шпоры были в порядке!

– Бежать, что ли, придётся? – переспросил д’Алансон.

– Нет, англичане побегут. А шпоры нам понадобятся, чтобы поспевать за ними!

(Вот оно – «смеющееся лицо», о котором пишет Персеваль де Буленвилье.)

Обе армии впервые оказались одна против другой где-то между Меном и Божанси. День 17 июня прошёл в отдельных стычках, в маршах и контрмаршах. Оставив Божанси справа, армия Фастольфа прошла в Мен, где самый город ещё находился в английских руках.

Всю ночь на 18 июня английская артиллерия бомбардировала Менский мост. Утром, когда англичане как раз приготовились штурмовать мост, Фастольф получил наконец известие о капитуляции Божанси. Больше он не стал советоваться ни с кем и немедленно начал отступать в направлении на север, на Жанвиль.

Растянувшись по малонаселённой и в то время ещё лесистой равнине, англо-бургиньонская армия оставила справа деревню Линьероль и приближалась к местечку Пате.

Де Терм вместе с Ла Иром привёз Девушке известие о местонахождении англичан. «Смело ударьте, – сказала она, – мы обратим их в бегство». И добавила, по словам де Терма, что у французов почти не будет потерь.

Но в авангард её в этот день не пустили – к её большому огорчению, «потому что, – говорит де Кут, – она любила командовать авангардом». И когда она лично появилась на поле битвы под Пате, всё уже было фактически кончено: вся англо-бургиньонская армия побежала, едва увидала кавалерию Ла Ира. Только нужно сказать, что арманьякскую кавалерию англичане видели не в первый раз и раньше от неё не бегали – обычно даже происходило обратное. А почему они на этот раз побежали, едва её завидев, – это явствует из вышеприведённого рассказа Ваврена о сомнениях, заранее охватывавших Фастольфа.

Тот же Ваврен рассказывает, как всеобщая паника началась мгновенно, как только английский арьергард Тэлбота был застигнут врасплох арманьяками. Монстреле утверждает по этому поводу, что стрелки Тэлбота выдали своё местонахождение, заулюлюкав на выскочившего из леса оленя, – но, на мой взгляд, этот знаменитый рассказ представляет собой, вернее всего, плод англо-бургиньонской пропаганды, старавшейся объяснить катастрофу несчастным случаем, если не колдовством: ни один арманьякский источник не говорит, что противник был обнаружен столь удивительным образом. Но если этот эпизод можно счесть сомнительным, то результат известен вполне: утром у Фастольфа была армия «с самым лучшим подбором людей, какой когда-либо видели во Франции», вечером 2000 англо-бургиньонов лежали мёртвыми на поле битвы, несколько сот, и сам Тэлбот в том числе, были в плену, остальные разбежались по лесам, за исключением небольшого отряда, который Фастольфу удалось увести в Корбей; английская база в Жанвиле сдалась со всей артиллерией и складами. Потери арманьяков были ничтожны.