Жанна – Божья Дева [litres]

Советники Карла VII могли и без этих расспросов убедиться в осуществимости похода на Реймс: «Хотя у короля не было денег на уплату жалованья войску, – пишет Персеваль де Каньи, – рыцари, оруженосцы, ратные люди и городские ополченцы не отказывались идти на королевскую службу, заявляя, что они пойдут всюду, куда ей будет угодно». И Жан Шартье: «Герцог д’Алансон созывал людей отовсюду на королевскую службу, больше всего для того, чтобы идти с Жанной, в надежде на то, что она послана Богом».

«Здесь говорят, что никогда ещё у короля не было такого большого войска, какое надеются собрать здесь, и никогда ещё люди не шли так охотно на ратное дело, как идут теперь, – писали в этот самый момент, 8 июня 1429 г., два молодых бретонца, братья Ги и Андре де Лаваль, в письме своим матери и бабушке. – Каждый день люди приходят со всех сторон. У всех такая надежда на Бога, что, надеюсь, Он нам поможет. Но денег у Двора настолько в обрез, что в настоящее время я не надеюсь ни на какое содержание и ни на какую поддержку. Поэтому, матушка, имея мою печать, не жалейте пускать мою землю в продажу или в заклад, если представится подходящее дело».

И дальше, в приписке к письму, – последние новости:

«Сегодня вечером пришли господа де Вандом, де Буссак и другие… Скоро начнётся дело: дай Бог, чтобы оно вышло так, как мы желаем».

Братья Лаваль – сами снарядившиеся служить за собственный счёт «в надежде на то, что Девушка послана Богом» – писали всё это лишь в качестве послесловия к маленькой сценке, которая, при всей своей простоте, была для них самым важным (и через пятьсот лет остаётся единственно важным из всего, что их занимало). Вот как они в первый раз раз увидали Жанну д’Арк:

«После того как мы остановились в Селле, я пошёл к ней на квартиру. Она велела подать мне вина и сказала, что скоро угостит меня в Париже; и кажется Божьим чудом видеть её и слышать. Сегодня вечером она уехала из Селля в Роморантен, и я видел, как она садилась на коня, вся в белых латах, но с непокрытой головой, с маленьким топориком в руке. Перед домом, где она жила, её большой вороной конь бился очень сильно и не давал ей сесть. Тогда она сказала: «Подведите его к кресту» (который был рядом на дороге, перед церковью). И после этого села, а он стоял неподвижно как вкопанный» (со зверями у неё было действительно такое же обращение, как у св. Франциска Ассизского с волком или у преп. Сергия Радонежского с медведем).

«И затем она повернулась к церкви, которая была совсем близко, и сказала очень женским голосом: „Вы, священники и церковные люди, устраивайте крестные ходы и молитесь Богу“. И двинулась своей дорогой, говоря: „Вперёд! Вперёд!“ Её свёрнутое знамя нёс миловидный паж, а она держала в руке свой маленький топорик… На своей квартире, когда я был у неё, Девушка сказала мне, что за три дня до моего приезда она послала вам, бабушка, маленькое золотое колечко, но что это совсем мелочь и что ей хотелось бы послать вам что-нибудь получше».