Жанна – Божья Дева [litres]

– Друзья, вперёд! Бог обрёк англичан! Теперь мы их возьмём! Смело вперёд!

Английский гарнизон не устоял. Один из братьев Суффолка погиб во время преследования, сам он был взят в плен. По версии «Беррийского Герольда», написанной значительно позже, Суффолк сдался одному дворянину из Оверни. Но существует другая версия, подтверждённая целым рядом современников: Грефье де Ла Рошель, писавший сразу после событий, говорит, что Суффолк пожелал сдаться только Девушке – «той, которая должна победить нас всех». О том, что Суффолк сдался ей, «встав перед ней на колени», сообщается также в письме, написанном в ближайшие же недели где-то на границах Пуату и Бретани. С другой стороны, из показаний Дюнуа видно, что Суффолк, будучи уже в плену, вступал в разговоры о предрешённости прихода Девушки и интересовался «пророчествами» о ней; наконец, хроника Морозини передаёт слух о том, что он из плена пытался посредничать между нею и английским командованием. Мне кажется, во всём этом нет ничего невозможного: Суффолк, бесспорно, считал, что военную авантюру на материке пора закончить, и чем скорее, тем лучше; в дальнейшем он стал в Англии главой мирной партии и за это был в конце концов казнён.

Не только Суффолк – Девушка тоже жалела и английскую кровь. Пакерель рассказывает, что она не раз посылала его исповедовать раненых или умирающих англичан, «потому что очень жалела бедных солдат, даже английских». То же говорит Симон Бокруа. Орлеанское население – хотя у него самого совесть на этот счёт не была чиста – отлично запомнило, какого обращения она требовала с обезоруженными врагами: «Прошу вас за всех пленных, – говорит она в „Мистерии Осады“, – они люди, как и вы»… Но этого добиваться было ей, пожалуй, труднее всего. В Жаржо озверевшие в бою арманьяки разграбили весь город, даже церковь с находившимся в ней складом; и городские ополченцы не только сами не брали пленных – по словам «Хроники Девушки», «они их вырывали из рук дворян и истребляли». Спасти удалось лишь человек 50, тайно отправив их ночью в Орлеан по реке.

«Такое избиение вызывало в ней страшную жалость», – говорит де Кут. И рассказывает запомнившийся ему случай: «Однажды она увидала, как француз ударил по голове пленного англичанина, которого он вёл; Девушка спрыгнула с коня, позвала к раненому священника, поддерживала ему голову и утешала его, как могла».

«Видала ли я английскую кровь? Как вы украдкой об этом говорите!.. Зачем не ушли они в свою страну…» – скажет она ещё во время процесса.

Раз англичане «не послушались того, что она им говорила», она должна была вести войну: это она знала с полной ясностью и мучилась этим всегда. И оттого что она – Девушка Жанна, она, перед тем как гореть на костре, будет просить англичан и бургиньонов простить ей их мёртвых.