Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Соня осталась одна. «Она была как безумная и чув­ствовала это... «Господи! Как он знает кто убил Лизавету? Что значили эти слова? Страшно это!». Но в то же время мысль не приходила ей в голову. Никак! Никак!».

Да и не могла она придти. Любовь открыла Соне пер­вородный образ Раскольникова, каким вышел он из рук замыслившего его Творца. Любовь открывает нам сияющую божественную глубь человека и это сияние ослепляет нас. Поскольку мы любим, постольку не видим зла в том, кого любим. А между тем, хоть и ушел Раскольников, но его отражение, искаженное его же грехом, оставалось при Соне: та же темная разно-угольная комната с комодом, как бы затерявшимся в пустоте, та же запертая дверь в стене слева, ведущая к косноязычным Капернаумовым, кротким во Хри­сте беднякам, та же в противоположной стене наглухо за­пертая дверь, а за нею воплотившийся сон Раскольникова — Свидригайлов, стоя подслушавший весь разговор, чтение Евангелия и слова все еще бунтующего, идейного убийцы о свободе и о власти над дрожащею тварью. Свидригайлову подслушанный разговор показался «занимательным и зна­менательным». Он даже перенес стул из своей комнаты и поставил его у самой двери, «чтобы на будущее время устроиться покомфортнее и получить во всех отношениях полное удовольствие».

Итак, в душе Раскольникова все обстояло по-прежнему:

и ангел, и бес, и тяжкий грех.

*

На следующий день утром, «ровно в одиннадцать часов Раскольников вошел в дом -й части, в отдел пристава след­ственных дел, и попросил доложить о себе Порфирию Пет­ровичу».

Кто-то снова протягивал преступнику спасительную нить, кто-то снова призывал его в евангельский час к при­знанию и покаянию. Но совсем не то было на уме у Расколь­никова. Не признаваться и каяться явился он сюда, но еще раз точно и окончательно проверить, подозревают его в пре­ступлении или нет. Он все еще колебался и не знал, как ре­шить эту мучительную задачу. Однако, как только утвер­ждался он в мысли, что судебный следователь действитель­но подозревает его в убийстве, так тотчас с новой силой воз­никала в нем решимость защищаться и запираться. Здесь действовал особый закон, вряд ли сознаваемый Раскольнико- вым. Каждый человек бессознательно дорожит свободой со­вести, хоть и вступает при этом в неразрешимое противоре­чие с самим собою. Свобода неотделима от ответственности, которой мы не хотим и боимся, и оттого так легко становим­ся жертвами какой-нибудь очередной, порабощающей нас, со­циальной доктрины. Но, попав в рабство, мы ищем свободы и, во что бы то ни стало, хотим проявить свою волюшку. По­сле того как Раскольников признался Соне в своем преступ­лении, она уговаривает его пойти и добровольно сознаться перед людьми и властями. Но когда он говорит, что пришел к ней сообщить, что его «ищут и ловят», она вскрикивает в испуге. Соня ждет от Раскольникова свободного признания, но страшится властей, выслеживающих и арестовывающих и тем лишающих преступника свободы выбора.