Магнолии были свежи (СИ)

— А вы можете быть смешным, мистер Гэлбрейт. — она негромко рассмеялась. — Если того пожелаете. Так, что с конторой? — не дала она ему опомниться.

— С конторой? Отец хочет, чтобы я там продолжал работать, но я… — Джон вдруг осекся и посмотрел куда-то за плечо Мадаленны. — Ты извинишь меня, если я на секунду отлучусь к другому столику? Просто там сидит мой товарищ, и мне очень нужно с ним поговорить. А потом мы потанцуем, хорошо? — в его голосе слышалась мольба. — Только один танец.

— Конечно.

Джон быстро улыбнулся, вышел из-за стола и пропал в череде белых скатертей и зеленых ламп. Мадаленна выдохнула и отпила лимонного сока. Вот она и начала прожигать жизнь, в который раз подумала она. Если не задумываться, то это даже становилось занимательным — вот так каждый вечер выезжать в театр, потом в ресторан, потом в бар, и так до самой ночи, а после просыпаться днем и начинать все сначала. Правда, вряд ли ее желудок выдержал бы хоть неделю таких развлечений. Она улыбнулась и откинула голову на спинку высокого кресла. Некоторые гости посматривала в ее сторону, некоторые джентльмены даже улыбались, и в их улыбке можно было заметить что-то сродни восхищению. Это было приятно — сидеть в красивом платье, чувствовать себя прекрасной незнакомкой и слушать джаз. Она знала, что ей идет это платье, хотя оно и выглядело не так, как наряды у всех дам — вырез был неглубоким, квадратным, подол почти касался пола, а рукава были узкими, длинными и заканчивались острым треугольником у начала ладони.

— Мисс Стоунбрук, верно? — рядом послышался незнакомый мужской голос.

Она посмотрела вправо и увидела еще молодого мужчину, достаточно смазливого на вид; он широко улыбался и как будто немного подпрыгивал в так музыке. Мадаленна его не знала, но лицо его было откуда-то ей знакомо, словно она видела его фотографию недавно в газете.

— Разве мы с вами знакомы? — она выпрямилась, сложила руки на коленях и строго посмотрела на него.

— Лично нет, но я много слышал о вас. — мужчина все так же продолжал улыбаться. — Я Джонатан Лорд, но мои знакомые зовут меня просто Джонни.

Так вот откуда его лицо казалось ей смутно знакомым. Эйдин показывал ей фотографию, где этот мужчина стоял вместе с Линдой Гилберт. Он был симпатичным, но не более того — его лицо было слишком незапоминающимся — она бы не узнала его в толпе. Однако одет он был со вкусом — темно-синий бархатный пиджак гармонировал с синей бабочкой, а брюки были приподняты над ботинками, чтобы блеск последних затмевал все вокруг. Мадаленна не спешила разрешать ему присаживаться.

— Могу я присесть? — Джонни указал на пустой стул.

— Я ожидаю своего товарища, он должен скоро подойти.

Никогда Мадаленне не желала присутствия Джона так сильно.

— Ну пока ваш товарищ не пришел, позвольте мне побыть вашим охранником. — он опустился на стул, прежде чем Мадаленна успела хоть слово сказать.

— Я могу сама себя защитить, благодарю.

— О, не сомневаюсь! — воскликнул Джонни. — О вашем характере много говорят.

— И все с удовольствием это слушают?

— Я понимаю ваше негодование, — доверительно кивнул Лорд. — Эти сплетни… Они так утомляют.

— Вам ли не знать. — этот человек Мадаленне не нравился. — Могу я узнать цель вашего знакомства со мной?

— Разумеется. — он снова улыбнулся, и она задумалась, как Линда вообще могла его терпеть. — Я слышал, что вы идете на котильон, не так ли?

— Да.

— Могу ли я претендовать на то, чтобы быть вашим спутником?

Мадаленна прищурилась и скорчила самую угрюмую гримасу; подобное поведение не считалось приличным в свете, но она и не старалась произвести хорошее впечатление. Она мечтала только о том, чтобы этот человек поскорее отстал от нее. И где же запропастился этот Джон?!

— Не сочтите за грубость, мистер Лорд, — она подтянулась в кресле. — Но вам же больше тридцати, не так ли? — он усмехнулся. — И потом, откуда вы знаете про мое участие в котильоне?

— Насчет возраста я понимаю ваши опасения, но поверьте, никто лучше меня не танцует танго во всей Англии.

— Не знала, что на котильонах танго пользуется спросом.

— А что касается вашего участия, — Джонни пропустил шпильку. — Мне об этом сказала миссис Гилберт. Я близкий друг.

— Семьи?

— Скорее, исключительно миссис Гилберт.

Он ухмыльнулся, и Мадаленне стало так тошно, словно она съела что-то несвежее. Это было отвратительно — отпускать подобные намеки, и еще более отвратительно — слушать их. И зачем ей только понадобилось уточнять, кому именно он приходился другом? Мистер Гилберт. Его образ возник перед ней так ярко, что она едва смогла подавить в себе желание посмотреть в ту сторону, где он сидел. Как можно было изменять такому человеку? Как можно было не видеть его достоинства, обаяния, заботы? Мадаленна задавала вечные вопросы, которыми задавалась не одна девушка и женщина, и эта банальность только сильнее злила ее.

— Нет, мистер Лорд. Полагаю, на котильон меня будет сопровождать мой отец.

— Отец? — Джонни был явно удивлен. — Но зачем? Зачем прятать такую красоту в скупых объятиях отца? Неужели вам не хочется, чтобы вас повел тот человек, который может вас удивить? Вам уже не восемнадцать лет, мисс Стоунбрук, — зашептал он. — Неужели вам не хочется дать волю своей итальянской крови? Только подумайте — ночь, музыка, прекрасный поцелуй…