И солнце взойдет (СИ)
- Автор: О'Джин Барбара
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «И солнце взойдет (СИ)». Краткое содержание книги:
— Это профессор Хэмилтон тебя так назвал? — спросила она тихо.
— Что? — Теперь пришла очередь Энтони растерянно хмуриться. Он замер с ножом в руке и почти нарезанными на тарелке бананами.
— Бесчеловечным. Его любимое слово… — Рене прижалась губами куда-то под лопатку и почувствовала, как вновь напряглись под свитером мышцы. — Ваша ссора не могла состояться на пустом месте. Ты ведь бежал не только от совести, но и от того разговора, верно? И авария… Я знаю, профессор часто становился рассеянным, когда его что-то сильно расстраивало или беспокоило. Что он тебе сказал? Чем так обидел, какие привел…
— Пытался вызвать в моей душе чувство вины, — коротко отрезал Ланг и, возможно, излишне резко вывалил на тарелку две плоских лепешки, которые и правда напоминали знаменитый хвост. — Утверждал, что моя «жажда справедливости» весьма «инфантильна, опасна и неконструктивна». И если все настолько плохо, то мне место на кушетке у психиатра, а не в операционной. В общем, проклял тот день, когда возложил на меня большие надежды, ведь лучший ученик оказался недостоин уделенного ему внимания. После слушаний он велел мне убираться, что я и сделал.
Тони хмыкнул, а Рене со всей силы зажмурилась и стиснула в руках тонкий вязаный джемпер, отчего ткань обиженно затрещала. И в этот момент перед глазами, словно наяву, возникла та давнишняя ссора. В ушах зазвенели никогда не слышанные обвинения, а потом мир закрутился чередой мокрой дороги и талого снега. Рене не видела той аварии даже на фото, но теперь чувствовала боль в вывернутых кистях, слышала эхо скрежещущего металла и грохот взорвавшихся подушек безопасности. А еще ощущала оголтелое одиночество и полную неизвестность. И захлебнувшись всем этим сразу, она рванула прочь из чужих воспоминаний, а может, собственных галлюцинаций, вызванных, наверняка, вновь поднимавшейся температурой. Рене резко очнулась и лихорадочно зашептала:
— Наверное, ты ждешь, что я начну тебя обвинять. Или вдруг окажусь настолько великодушна, что все прощу и дам индульгенцию. Нет. Я не могу этого сделать, да и не имею права. Но у меня есть силы тебя понять и принять каждый твой поступок или ошибку. А знаешь почему? — Энтони дернулся, словно хотел что-то сказать, но Рене лишь сильнее вцепилась в растянутую ткань свитера. — Подожди. Дослушай. Я сегодня сказала много обидного — что не знаю тебя и не хочу знать, что не понимаю, не верю тебе. Так вот, это неправда. Прости, у меня ушло так много времени, чтобы понять простую вещь — я слишком переоценила значение прошлого. Слишком зациклилась. На Колине Энгтане, на Чарльзе Хэмилтоне и даже на Филдсе. А ведь это с Энтони Лангом я ругалась, спорила, мирилась, варила кофе и целовалась. Его знания стали для меня основой. И именно он был со мной, утешал, защищал и напевал «Hallelujah». Да, я кое-что узнала о Колине Энгтане, но, знаешь, с Энтони Лангом мне все-таки интереснее. И я прошу у тебя прощения за то, что вынудила рассказать эту историю, в которой, на самом-то деле, не было никакой нужды. Но я ее не забуду. Никогда. Не потому, что она одновременно жестока и очень печальна. Нет. Я буду помнить ее ради тебя, как неотъемлемую часть человека, которого люблю.
Она затихла и сильнее сжала объятия, но Тони молчал. Он неподвижно стоял целую вечность, прежде чем медленно провел по предплечьям прижавшейся Рене и спросил:
— Умаляет ли данный факт степень моей вины и ответственности?
Рене до боли прикусила язык, но все же честно ответила:
— Нет…
— Я рад, что ты это понимаешь. Если вдруг что-то случится, не хочу повторить с тобой наши с Чарльзом ошибки, — прошептал Энтони. Он наконец повернулся, и Рене почувствовала поцелуй на своей макушке.
Рене лежала на кровати под двумя одеялами и сонно потягивала еще теплый эгг-ног. Из-под полуприкрытых век она наблюдала, как с гитарой наперевес устраивался в изножье Тони, а по телу тем временем приятно разливалось коричное тепло. Оно расслабляло ноющие мышцы и оседало легким туманом в голове. Давно был съеден горячий «хвост», столь щедро сдобренный арахисовым маслом и бананами, что, казалось, от него должно сводить скулы. Но Рене, которая до этого никогда не ела настолько вредной и бесполезной пищи, с удивительным аппетитом проглотила целую порцию. Что же, голодовка целого дня и последующие волнения не прошли незаметно и для неё. Она сделала еще глоток, а Энтони мягко коснулся чуть фальшивящих струн.
— Дай угадаю. Главное, найти «до», а там можно научиться играть хоть на арфе? — мягко улыбнулась она и заметила знакомую, чуть кривую ухмылку в ответ.
— Вроде того. — Энтони попробовал на звучание несколько нот, крутанул пару колков и снова провел по нейлоновым струнам. — Откуда у тебя инструмент?
— От одного из моих бродяжек. Оставил на хранение, пока сам опять отбывает срок за мелкий разбой… — Рене вздохнула. — Они неплохие ребята, но порой обстоятельства оказываются сильнее их натуры.
— Хорошая гитара.
Энтони помолчал, наигрывая какую-то мелодию, а потом вдруг неожиданно твердо сказал:
— Тебе нужно уволиться оттуда. — Рене удивленно встрепенулась. — Через пару месяцев начинаются контрольные тестирования, будет много отчетов и операций. Ты просто не успеешь все совмещать, а я не потерплю пренебрежения или невнимательности. Работа есть работа, Рене.
— Я понимаю, — ответила она после недолгой паузы. Разумность слов Ланга была очевидна, но на душе все равно стало погано. Словно она предавала своих ребят.
— Если тебе будут нужны деньги, просто скажи. Я решу этот вопрос.
— Прозвучало немного двусмысленно. — Рене неловко улыбнулась, но Тони остался серьезен.
— Ты действительно талантлива. Будет обидно упустить такой шанс, верно? И не говори, что смерть Хэмилтона поставила крест на твоих чаяниях. — Ланг демонстративно закатил глаза и уж очень раздраженно ударил по струнам. — Нейрохирургия не краеугольная наука о вселенском счастье. В той или иной степени, человечество может без неё обойтись.
— Но это была моя мечта. Я грезила ей пять лет, и ничего не изменилось. — Она отставила пустой стакан и поглубже зарылась в одеяло. Стало не обидно, но немного неприятно. Тем временем Энтони принялся наигрывать знакомый мотивчик, прежде чем прервался и задумчиво проговорил:
— Мы растем, мечты меняются. Пришла пора искать новые, иначе рискуешь опоздать на всю жизнь.
Рене ничего не ответила. Лишь смотрела, как длинные пальцы аккуратно перебирали струны, и вслушивалась в доносившуюся невеселую мелодию. И сама не поняла, почему вдруг пропела самое начало, хотя мелодия давно ушла дальше:
— Rows of houses all bearing down on me. I can feel their blue hands touching me… — Она замолчала, а потом немного грустно хохотнула. — Я все еще не так хороша в английском, как мне хотелось бы. Но знаешь, поговаривают, депрессия измеряется в Radiohead’ах. Ты понимаешь, насколько глубоко провалился в нее?
Энтони чуть качнул головой, не прекращая напряженный, очень тревожный перебор песни, и Рене вдруг стало неспокойно. Словно прямо сейчас происходило нечто такое, что вот-вот приведет к неизбежной трагедии. На ум почему-то пришло воспоминание о падении с мотоцикла, а потом заколдованное: «Mortuus est, Роше». Она поерзала на месте и вдруг попросила:
— Перестань. Пожалуйста, не надо ее играть.
Ланг прервался на режущем диссонансе и удивленно посмотрел на совершенно потерявшуюся в своих ощущениях девушку. А она беспокойно комкала одеяло и силилась понять, что же пошло не так. Тони очевидно ждал пояснений, но Рене молчала, так что он пожал плечами и вновь сыграл пару фраз.
— Она напоминает о смерти… — пробормотала Рене.